Я заметила движение краем глаза и уже приготовилась принять удар, зная, что мои модифицированные ткани справятся с ожогом. Но чужая рука взметнулась вверх, заслонив меня от падающего реагента.
Капля угодила прямо в тыльную сторону ладони Эмерика.
Раздалось короткое шипение. В воздухе запахло палёной кожей и химией. Капитан резко дёрнул руку, сжимая пальцы в кулак, но не издал ни звука. Лишь на долю секунды его лицо исказилось от боли, после чего снова превратилось в непроницаемую каменную маску. Он сунул обожжённую кисть глубоко в карман брюк, даже не взглянув на повреждение.
Уголки моих губ сами собой дрогнули в лёгкой, почти невесомой улыбке. Вот ведь как странно бывает. Находишь проблеск подлинной человечности — нет, даже не человечности, а какой-то старомодной, почти вымершей порядочности — именно там, где меньше всего ожидаешь её встретить. В суровом солдате, который сам сейчас балансирует на лезвии бритвы, в шаге от провала.
— Спасибо, — сказала я громко, но слова почти целиком потонули в промышленном гуле. Судя по едва заметному движению его головы, он всё же прочитал их по губам.
После ещё двух крутых поворотов грохот наконец стих, словно мы выбрались из бушующего потока. Его сменил ровный гул мощных вентиляционных систем высокого давления. Мы вышли в чистый, почти стерильный коридор. Стены здесь были обшиты плотным серым полимером, пол радовал гладкой поверхностью без малейших следов коррозии. Воздух тщательно фильтровался. Контраст с предыдущим сектором оказался настолько резким, что глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть.
— Ну как вам видок? — снова заговорил Этий, обернувшись к нам с привычным театральным размахом рук. — Понравилось? Прочувствовали местный колорит?
Лицо Эмерика оставалось непроницаемым.
— Вы ведь намеренно провели нас через нижние коллекторы, Бриллуэн? — спросил он.
Этий притворно вскинул редкие брови и округлил глаза.
— Что вы, что вы, Мориц! Как я мог? Просто это самый короткий и безопасный путь от посадочной площадки. Зачем нам лишние свидетели?
Помощник, стоявший чуть позади капитана, осторожно дёрнул его за рукав, наклонился к самому уху и что-то быстро зашептал. Я не разобрала слов за гулом вентиляции, но по его мимике и взглядам, которые он то и дело бросал на потолочные кабель-каналы, поняла: парень анализировал наш маршрут. И технические выводы явно не совпадали со сказками Бриллуэна. Эмерик выслушал его, едва заметно кивнул, и плечи капитана напряглись ещё сильнее. Они оба незаметно сместились ближе друг к другу, прикрывая тыл и позволяя мне с Этием идти впереди.
Торговец, совершенно не замечая этого тактического манёвра, снова переключился на меня. Он шёл так близко, что его плечо почти касалось моего.
— Ты, я смотрю, впервые на Венере?
— Нет, — ответила я, глядя на гермозатворы в конце коридора. — Мне уже приходилось здесь бывать.
— Приезжала отдыхать в верхние купола? Или по исследовательским делам своей марсианской клиники?
— Боюсь, я давно забыла, когда в последний раз отдыхала, Этий. Работа — такая штука. Затягивает и больше не отпускает.
Он мелко хихикнул.
— Не переживай, дорогая. Мы ещё успеем здесь развлечься, когда закончим со всеми формальностями. Ведь наш вечер, — он многозначительно подмигнул мне, — только начинается.
Он придвинулся ещё ближе. Его короткая рука снова легла мне на спину, на этот раз заметно ниже, почти на талию. Жирные пальцы вцепились в ткань костюма. Он неуклюже попытался приобнять меня, и под его подмышкой на мгновение мелькнула кобура. Небольшая, обтекаемая, из углепластика. Я узнала модель: «Скорпион-5», компактный импульсный пистолет со встроенным глушителем.
Вот же мерзкий гад. Чем ближе к своему логову, тем наглее себя ведёт. Хотя бы постеснялся лапать меня до тех пор, пока не наставит на меня этот самый ствол. Или он так хочет доказать, какой опасный? Самоутвердиться за мой счёт, похваставшись оружием?
Я, конечно, принадлежу к тому типу женщин, которые находят определённую прелесть в смертельной опасности. Но перед подобным отребьем ноги не раздвигаю. Да и пистолет волновал меня куда меньше, чем очевидный факт: где-то сзади, всего в нескольких шагах, капитан Эмерик Имре, вероятно, уже до хруста сжимал кулаки в карманах брюк, из последних сил подавляя желание свернуть шею этому ублюдку раньше времени.
А мне бы очень не хотелось, чтобы наш капитан торопился и срывал операцию.
Этий нехотя отлип от меня, только когда я твёрдо перехватила его руку и откинула в сторону. На его лоснящемся лице мелькнула такая гримаса раздражения, что фальшивая маска радушного гостеприимства едва не слетела окончательно.