Наконец мы свернули за последний угол и остановились перед большой двустворчатой дверью из толстого металла. На стене рядом располагались биометрический сканер и клавиатура для ввода кода. Этий с показной небрежностью приложил ладонь к стеклу, а затем быстро набрал последовательность цифр.
Створки раздвинулись, открывая вход в помещение.
Внутри оказалось на удивление чисто. Белоснежные стены, ровный рассеянный свет, блестящий полимерный пол без единой соринки. Справа высилась пустая стойка ресепшена с погасшим голографическим интерфейсом, слева тянулся ряд закрытых дверей с аккуратными табличками: «Диагностика», «Лаборатория», «Стерилизационная». Всё действительно напоминало филиал респектабельной клиники. Вот только вокруг не было ни души.
— Где весь твой персонал, Этий? — спросила я, входя внутрь. — Ты ведь говорил в клубе, что пара человек прямо сейчас готовится к операции.
Губы Бриллуэна растянулись в приторной улыбке.
— А, это всего лишь первый уровень, дорогая. Прикрытие на случай внезапной проверки. Здесь мы принимаем… посетителей. И, к слову, у меня действительно работают лицензированные врачи, а не какие-то подпольные мясники, которые режут живых людей почём зря. — Он бросил колючий взгляд на Эмерика, замершего на пороге и изучавшего обстановку. — Я искренне горжусь тем, что за всё время моей практики ни один клиент не умер на операционном столе.
Он явно пытался задеть капитана. Значит, военным он Эмерика всё-таки не считал — разве что бывшим, давно растерявшим хватку. Но кем именно Бриллуэн его считал? Удачливым конкурентом, решившим выведать чужие методы работы? Чудаковатым торговцем с Земли? Или толстяк просто решил пустить его в расход за компанию, из личной неприязни?
В любом случае где-то здесь, за стенами, прятались его люди. Мы добровольно вошли в это логово без оружия, но я сильно сомневалась, что Этий отважится напасть лично, даже имея под пиджаком свой «Скорпион». Слишком уж труслив по натуре. Это отчётливо читалось в его бегающих глазках.
Эмерик промолчал, проглотив шпильку. Вместо него заговорил помощник. Голос у парня оставался сухим и деловым:
— Господин Бриллуэн, мы сегодня увидим хоть кого-нибудь из кандидатов или весь этот долгий путь проделан зря?
— Терпения, друзья мои, побольше терпения. Считайте, что я провожу для вас эксклюзивную экскурсию, которую вы вряд ли когда-нибудь забудете.
— Это, конечно, мило с твоей стороны, — сказала я, небрежно скрестив руки на груди. — Но грязная дорога меня уже порядком утомила. Может, отбросим прелюдии и наконец перейдём к делу?
Лицо Бриллуэна на миг исказилось. Он явно упивался ролью хозяина положения и считал себя превосходным актёром. Но наше общее недовольство всё-таки пробило его самодовольную маску.
— Хорошо. Пройдёмте к лифту. Нам нужно спуститься на уровень ниже. Там и продолжим разговор.
Мы пересекли пустую клинику, миновали аккуратные кабинеты с выключенными голографическими сканерами и стеклянные стеллажи, на которых ровными рядами лежали медицинские инструменты. Всё выглядело настолько легально и стерильно, что у инспектора СПСС не возникло бы вопросов при первом беглом осмотре. В служебной части, за дверью с кодовым замком, мы наконец нашли небольшой лифт.
Этий вежливо пропустил нас внутрь и вошёл последним, едва не задев меня жирным бедром. Двери закрылись со скрежетом. Тишина в кабине стала густой и давящей. Толстяк сжал пальцы в кулак и нажал на единственную кнопку без обозначений. Лифт резко рванул вниз, унося нас в недра платформы.
Спуск занял от силы десять секунд. Когда створки разошлись, в лицо пахнуло леденящим холодом. Перед нами тянулся длинный арочный коридор, погружённый в полумрак.
Поначалу я не могла ничего разобрать. Только морозный воздух и мёртвая тишина, нарушаемая далёким низким гулом распределительных систем. Затем, по мере того как мы продвигались вперёд, под потолком с тихим щелчком зажёгся синий свет. Мерцающие полосы неровно выхватывали из темноты массивные контуры оборудования.
Я резко остановилась. Эмерик замер рядом, а за его плечом подобрался помощник.
По обеим сторонам коридора, вытянувшись в два безупречно ровных ряда, высились цилиндрические криокапсулы. Десятки. На глаз здесь вполне могла набраться целая сотня. Крупная промышленная партия живого товара. За матовым, слегка обледеневшим изнутри бронестеклом каждой капсулы отчётливо угадывался человеческий силуэт.