Свернув направо перед самой галереей, я действительно упёрся в неприметный служебный выход — женщина не обманула. На посадочной платформе у стены застыли два свободных аэрокара-такси. Каплевидные, идеально гладкие, с тёмными зеркальными корпусами, лениво отражавшими редкие огни. Ночью такие машины наверняка почти полностью растворялись на фоне чёрного неба мегаполиса.
Я быстро подошёл к ближайшей из них. Через нейрочип авторизовался в приложении, снял блокировку замков и забрался на просторное заднее сиденье.
В салоне пахло свежестью новой обшивки. Между передними креслами мягко мерцала матовая центральная консоль. Я коснулся сенсорного интерфейса, ввёл координаты арендованной квартиры, и в ту же секунду такси плавно оторвалось от платформы и взмыло ввысь.
Панорамные окна открыли ночной мегаполис сразу с нескольких сторон.
Бескрайний лес небоскрёбов уходил вверх и терялся в облаках, а миллионы далёких огней сливались в ядовито-яркую светящуюся реку. Между зданиями вспыхивали рекламные проекции, над крышами пересекались лазерные световые трассы. Гигантские голограммы зазывали на курорты Титана и Марса, в роскошные отели Земли и на регулярные перелёты к орбитальным станциям.
Мой взгляд зацепился за очередную проекцию — рекламу нового масштабного голофильма Феликса Вейла. На несколько секунд прямо рядом с летящим аэрокаром возникло лицо роскошной марсианки, исполнявшей главную роль, но вскоре и эта голограмма осталась далеко позади.
Я успел основательно отвыкнуть от всего этого безумного блеска. Последние двадцать лет я провёл на самых глухих задворках Солнечной системы, в Поясе Койпера, контролируя отгрузку сырья с автоматических станций на Плутон. Там всё было совершенно иначе.
Мрак. Ледяной, пронизывающий до костей холод. Постоянная, въевшаяся в привычку нехватка ресурсов. И тишина, которую нарушал разве что монотонный, вибрирующий гул маршевых двигателей. За иллюминатором моего корабля никогда не было никаких огней и рекламных проекций — только глухая чёрная пустота, бездонно уходящая во все стороны.
Никакой зависти к изнеженным землянам или более удачливым коллегам из центральных секторов я не испытывал. Кто-то ведь должен добросовестно выполнять и эту чёрную работу.
Но сегодня что-то неприятно, колюче саднило под рёбрами. То ли странные слова той женщины, то ли сам этот удушливый вечер, а может — просто накопившаяся глухая усталость оттого, что буквально всё на этой планете казалось мне фальшивым и искусственным. Даже воздух, пропущенный через тысячи фильтров.
Лучше бы я с ней никогда не встречался. Но у судьбы на мой счёт, как выяснилось позже, были совсем другие планы.
Аэрокар наконец пошёл на снижение и мягко приземлился у посадочной платформы на окраине города. Здесь пахло густым, едким химическим выхлопом. Местные высотки, хоть и стремились к облакам, безнадёжно терялись на фоне сияющих титанов из центрального правительственного сектора. Стоило мне хлопнуть дверью, как деньги за поездку автоматически списались с моего счёта, а беспилотное такси мгновенно исчезло в общем ночном потоке.
Скоростной лифт с тихим шуршанием понёс меня на сотый этаж.
За прозрачным стеклом кабины стремительно падал вниз ночной город — даже здесь, на периферии, он не отпускал и продолжал давить своим чудовищным масштабом.
На своём ярусе я немного поблуждал по широким одинаковым коридорам. На Плутоне и на боевом крейсере жилые пространства были куда скромнее и функциональнее. Вскоре я всё же наткнулся на нужную дверь, приложил ладонь к биометрическому идентификатору, подтверждая бронь, и переступил порог.
Один. Наконец-то. Пускай эта единственная ночь вне корабля и стоила мне доброй половины месячного оклада. На Земле вообще всё было неоправданно, до какого-то абсурда дорого. Купить здесь собственную квартиру даже для меня было недостижимо, а уж обзавестись клочком настоящей земли — и вовсе фантастикой.
Настоящие леса, чистые озёра и зелёные поля нашей прародины давно превратились в закрытые элитные заповедники, куда простых смертных пускали либо за баснословные взносы, либо по генетическому паспорту коренного землянина. Таким, как я, назначенцам с окраин, там делать было совершенно нечего.
Временная квартира встретила меня прохладным полумраком. Стоило сделать первый шаг, как на стенах замерцали голографические панели информационной системы.
На одной из них крутился дежурный прогноз погоды от Земли до самого Плутона, на другой — пестрели новости о последних генетических модификациях. Всё как обычно: стоило военному ведомству рассекретить биологический патент, как коммерческие клиники тут же пускали его в массовый оборот.