Наконец он произнёс, обращаясь уже ко мне:
— Капитан Имре. Следуйте за мной.
И, не сказав больше ни слова, резко развернулся и направился к выходу. Его проход между Аккольти и Цилием был стремительным и беззвучным, словно чёрный клинок, рассекающий пространство. Оба невольно отпрянули.
Выбора у меня не оставалось. Я кивнул Цилию и Аккольти, пробормотав:
— Простите.
И вышел вслед за чёрной фигурой, уже скрывшейся в коридоре, не зная, чего ожидать дальше.
Челнок поднимался сквозь ночное небо, рассекая воздух едва слышным гулом ионных двигателей. За стеклом мерцали огни мегаполиса, растворяясь вдали, а над головой висела россыпь звёзд — холодная, чуждая, как всегда. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь мягким жужжанием систем жизнеобеспечения и едва уловимым гудением самого челнока.
Я сидел напротив Райхерта, стараясь не смотреть на него прямо. Его чёрный экзоскелет поглощал свет, сливаясь с полумраком кабины. Он изучал планшет, пальцы в тонких перчатках бесшумно скользили по голографическому интерфейсу. Я был уверен: он делал это для вида, чтобы подчеркнуть свою занятость и чтобы я не отвлекал его лишними вопросами раньше времени.
Всё ближе поднимаясь к космопорту, я невольно прилип к иллюминатору, чтобы рассмотреть «Генезис», который уже было видно. Да и его сложно было не заметить. Он выделялся среди других кораблей — ведь это был не просто корабль в привычном понимании, а настоящая крепость.
Корабль был вертикально вытянут, симметричен относительно продольной оси и напоминал обелиск с крыльями. Нижняя часть была заострена, словно жало, верхняя — расширена, утыкана многочисленными башнями, антеннами и выступами, назначение которых я мог лишь предполагать. Свет орбитальных прожекторов равнодушно соскальзывал с полированных граней, не создавая привычного блеска. Вместо ярких бликов по обшивке ползли тусклые, тяжёлые тени, подчёркивая совершенство форм, не нуждавшихся в подтверждении светом. От него веяло такой немыслимой мощью, что у меня по спине пробежали мурашки. Это была не техника. Это была догма, воплощённая в металле.
— Как вам «Генезис»? — произнёс Райхерт, продолжая водить пальцем по планшету. Его механический голос прозвучал ровно, без интонаций, как всегда.
— Вызывает трепет, — честно ответил я, не отрываясь от панорамы за бортом. — Никогда не видел ничего подобного.
Райхерт издал короткий звук — нечто среднее между смешком и статичным щелчком.
— Ещё бы. Он в своём роде один. И на поле боя ему нет равных.
— Говорят, он способен в одиночку выкосить целую флотилию. Это правда?
— Вам не врали. — Он наконец отложил планшет, положил его на сиденье рядом, и его шлем повернулся в мою сторону. — Присмотритесь… — он указал рукой на нос корабля, который теперь занимал почти весь обзор. — Вдоль всей продольной оси установлен рельсотрон. Когда он даёт залп, вся мощь маршевых двигателей перенаправляется на магнитные рельсы. Ни один линкор не выдержит прямого попадания такой болванки. Она прошьёт его насквозь, как игла — ткань.
Райхерт переместил палец ниже, к заострённой кромке крыльев «Генезиса».
— Здесь — кассетные шрапнельные установки. Если флот противника попытается зайти снизу или с фланга, они накроют сектор сплошным облаком вольфрама. Плотность такая, что даже истребитель не просочится. А башни сверху — это лазеры точечной защиты. Обзор в триста шестьдесят градусов, перехват истребителей и ракет в автоматическом режиме. Система учится на каждой атаке. Чем дольше бой, тем точнее становится.
Я прищурился, разглядывая гиганта. Крылья, эти тёмные, почти не отражающие свет плоскости, казались неестественно гладкими.
— Внушительно. Но… — я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мне кажется, это не всё. Иначе вы бы не отправились на Альфу Центавра в одиночку. Даже с таким монстром против целого флота колонистов — это авантюра. А вы не авантюрист.
Райхерт на секунду замер. Потом его плечи под экзоскелетом слегка дрогнули — возможно, это была усмешка.
— Верно. И где бы вы спрятали козырь?
Я не стал долго думать. Ответ был на поверхности.
— В плоскостях крыльев. — Я указал на широкие тёмные панели. — Это самое очевидное место. Там нет выступающих элементов — значит, внутри. И площадь позволяет.
— Там рентгеновские лазеры, — подтвердил он, и в голосе прозвучало нечто вроде одобрения. — Оружие массового поражения. Принцип прост: ядерный взрыв внутри модуля накачивает энергией стержни-излучатели за наносекунду до того, как они испарятся. Один такой модуль — это не пуля, а пучок из сорока смертоносных игл, бьющих в разные стороны. И поверьте, таких модулей в наших «магазинах» хватит на небольшую войну.