Я позволил ей вести себя, но оглянулся через плечо. Райхерт и Гектор уже склонились над голограммой, их фигуры сливались в единую тёмную массу на фоне холодного света схем.
— О чём они говорили? — спросил я, когда мы вышли в коридор.
Лора отпустила мою руку и пошла рядом. Её шаги были лёгкими, почти бесшумными.
— Об экзоскелетах, а о чём же ещё? — она снисходительно посмотрела на меня. — Это их излюбленная тема. Если будет возможность — спросите у Райхерта, он вам целую лекцию прочитает. Со всеми техническими подробностями и расчётами на тысячу страниц. Мне же больше по душе биология. Спросите меня о ней.
— Для меня это слишком сложно, — честно признался я. — Я с трудом понял, как работают мои модификации. И то не с первой попытки.
Лора рассмеялась — звук был тёплым, живым, странно контрастирующим со стерильным окружением.
— Это вы зря, — сказала она, продолжая идти; я следовал за ней. — Есть вещи, в которых лучше не разбираться.
— Почему?
— Для собственного спокойствия. — Она прижала ладонь к лицу, потирая подбородок. — Солдат, на мой взгляд, и так чрезмерно пичкают всем подряд. Ваши тела едва справляются с тем, что уже есть, а они всё придумывают новое, прощупывая границы человеческого организма.
— Нам это нужно для работы, — произнёс я. — А у вас разве не так?
— Рихтер против чрезмерных модификаций. По крайней мере для нас. Разрешил только долголетие и по мелочи — внешность. — Она повела плечом. — Говорит: люди не должны играть в богов, иначе потеряют себя.
Довольно странные слова для человека, который сам стоит над другими едва ли не как божество. Или, быть может, это основано на его личном опыте?
— А мозг? Вам не улучшали?
— Нет. Мне и брату строго запрещено к этому прибегать.
— Почему? — Я старался, чтобы вопрос звучал просто, без нажима. — Я слышал, учёные часто так делают. Для эффективности.
— Рихтер считает, что мы должны работать собственными мозгами. — Лора говорила медленно, словно пережёвывая каждое слово. — Без стимуляторов. Ведь мозг, напичканный улучшениями, перестаёт придумывать — он начинает вычислять.
— И что в этом плохого?
Она посмотрела на меня так, будто я спросил, зачем дышать.
— Потому что это опасно. Уже не раз случалось. Учёные, которые слишком увлеклись… — Она запнулась. — Они превращаются в подобие андроидов. Анализируют, просчитывают, оптимизируют. Но не могут создать ничего нового. Интуиция умирает. Озарения испаряются. Остаётся только холодная, точная логика.
Я вспомнил Айзека. Его дотошность, манеру раскладывать всё по полочкам и кошмарный перфекционизм.
— Помощникам на кораблях в этом плане проще, — продолжила Лора, словно читая мои мысли. — Их чем-то пичкают в проекте «Помощник». Они сохраняют относительный человеческий облик. — Она помолчала. — Хотя, уверена, это даётся им нелегко. Очень трудно быть нормальным, когда твой мозг безостановочно работает и требует задач.
Я промолчал, не найдя слов.
Мы продолжали идти. Коридор сменялся коридором, и я с трудом запоминал дорогу. Корабль был поистине огромен. Удивительно, с какой лёгкостью Лора в нём ориентировалась. Скользя вперёд и увлекая меня за собой, она чувствовала себя словно рыба в воде. Я же — потерявшимся мальком.
— Интересно было бы взглянуть на вашего помощника, — сказал я, лишь бы заполнить тишину. — Он чем-то занят? Обычно это его работа — помогать новеньким освоиться.
Лора ответила не сразу. Она свернула в очередной коридор — такой же бесконечный, как предыдущий.
— А у нас его нет.
Я думал, ослышался.
— Что?
— Помощника. У нас его нет.
— Но… — Я запнулся. — Как вы управляетесь без него? Корабль же огромный.
— Рихтер справляется сам.
— Не может быть. — Я не скрывал скепсиса. — Он вообще спит? Он живой человек?
Лора рассмеялась. Смех был таким задорным, что у меня мурашки побежали по спине.
— Уж поверьте, — сказала она, — он из плоти и крови. Как и мы с вами.
— Вы видели его без «скелета»?
Вопрос вырвался раньше, чем я успел себя остановить. Я ждал, что она уйдёт от ответа, осадит меня или хотя бы нахмурится.
— Конечно, — сказала просто. — Мы же его приёмные дети.
Я замер посреди коридора, под ровным белым светом светодиодных лент, не веря своим ушам.
Приёмные дети? У него? И ещё и живут с ним на корабле?
Немыслимо. Командующий, который одним своим видом заставлял меня сжиматься внутри, — воспитывал детей? И ему позволили? Может, и жена где-то припрятана?