— Я понимаю ваш скепсис, — сказал он, и в голосе проступила усталость, будто он нёс непомерный груз. — Но у меня есть основания полагать, что у Райхерта может быть ПТСР.
Сонливость испарилась мгновенно, будто кто-то щёлкнул выключателем у меня в голове. Я встал с койки — слишком резко, снова ударившись макушкой о потолок, но даже не почувствовал боли.
— Серьёзно? — вырвалось у меня. — Он не производит впечатления человека, пережившего что-то ужасное и терзаемого воспоминаниями.
— Он непростой человек, — тихо сказал Цилий. — И подобное расстройство у него выражается иначе. Не так, как у обычных людей.
Я попытался осмыслить услышанное. Райхерт — с ПТСР? Это не укладывалось в голове.
— О чём вы? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает странная смесь любопытства и тревоги.
— Райхерт одержим войной, — медленно произнёс Цилий, будто вытаскивая каждое слово из глубокого, тёмного колодца памяти. — Она его не отпускает. Вы этого не застали, но если поищете документы — найдёте информацию о его операциях. И уверяю вас, они славятся своей... жёсткостью.
Я представил Альфу Центавра. Восстание, подавленное за два месяца. Флот колонистов, разбитый в пух и прах. «Генезис», прошивающий вражеские линкоры, как игла — ткань. И человека в чёрном экзоскелете, отдающего приказы холодным, лишённым эмоций голосом.
— Альфа Центавра стала для него личным полигоном, — продолжал Цилий. — И теперь, когда он вернулся, я боюсь, что он ухватится за что угодно, лишь бы развязать новую войну.
— А это никому не нужно, — закончил я за него.
— Да, — подтвердил Цилий. — У системы много проблем. Но ничего не работает идеально, вы должны это понимать, Эмерик. И всё же в системе царит мир. Флоту и СПСС не нужно, чтобы Рихтер его нарушил.
Я смотрел на свою ладонь, лежащую на колене. Пальцы сжались в кулак сами собой, без моего участия. Костяшки побелели.
Мир. Да, формально — мир. Никто не стреляет в космосе, не взрывает орбитальные станции, не высаживает десант на непокорные планеты. Но есть Венера, где люди медленно сгорают в кислотном тумане, работая на тех, кто никогда не спустится на нижние платформы. Есть Плутон, где шахтёры продают органы по частям, лишь бы дети учились на Марсе. Есть Земля, где природа стала заповедником для избранных, а обычные люди видят деревья только на голограммах.
Это мир?
— Что вы хотите от меня? — спросил я, и голос прозвучал глухо, будто из бочки.
— Ничего особенного, — ответил Цилий, и в его тоне снова проступили тёплые, доверительные нотки. — Просто будьте со мной откровенны. Мне нужно знать, что делает командующий, хотя бы в общих чертах. Я не прошу вас шпионить. — Он сделал ударение на последней фразе. — Я лишь хочу понимать его состояние, настроение. Ничего более. Чтобы иметь возможность пресечь его действия, если он перегнёт палку.
Я сжал кулак сильнее. Ногти впились в ладонь.
— А если он окажется прав?
Пауза. Короткая, но насыщенная. Я почти физически ощущал, как на том конце Цилий обдумывает ответ, взвешивает каждое слово.
— Тогда я лично принесу Рихтеру извинения, — сказал он наконец. — И вам — за потраченное время.
Условия были приемлемыми. Более чем. Меня не просили взламывать базы данных, копировать секретные файлы, подкладывать жучки в каюту командующего. Всего лишь делиться информацией. Которую я, если что, мог фильтровать: отдавать то, что не навредит, утаивать то, что покажется опасным.
Вполне можно согласиться, не испытывая угрызений совести.
— Ладно, — сказал я. — Я согласен.
На том конце послышался едва уловимый выдох.
— Но это останется между нами? — добавил я. — Не хотелось бы переходить дорогу главнокомандующему.
— Разумеется, Эмерик, — заверил Цилий. — Только между нами. И, прошу, зовите меня просто Цилий. Уверен, мы подружимся.
Он сделал паузу — видимо, чтобы следующие слова легли на подготовленную почву.
— А дружба с членом СПСС никогда не бывает лишней. Ведь благодаря такой дружбе с Варгасом вы и стали капитаном.
Я замер.
Варгас.
Это имя упало между нами, как камень в стоячую воду. Круги разошлись во все стороны, задевая воспоминания, которые я предпочёл бы оставить на дне памяти.
— Мы не друзья, — сказал я, и голос прозвучал резче, чем мне хотелось. — Просто так вышло, что я оказал ему услугу.
— Не скромничайте, — мягко возразил Цилий. — Он был у вас в долгу. А капитанское кресло — меньшее, чем он мог отплатить. Уверяю, я тоже не останусь в стороне. Вы очень перспективный молодой человек.
Внутри что-то неприятно сжалось. История с Варгасом — это не было желанием выслужиться. Я не искал дружбы с сильными мира сего, не подлизывался, не продавал себя за повышение. Я просто поступил правильно. Так, как считал нужным. Но окружающие видели иначе: выскочку с Плутона, который каким-то чудом пробился в капитаны. Им было проще поверить в интриги и связи, чем в то, что повышение можно получить по заслугам.