— Я редко ем в присутствии других, — ответил он. — Но вы, пожалуйста, не стесняйтесь.
Я кольнул вилкой кусок мяса, стараясь не смотреть на его непроницаемый шлем. Мясо поддалось легко — мягкое, как масло. Я отрезал небольшой кусочек ножом, чувствуя, как рука слегка подрагивает. Поднёс ко рту. Положил на язык.
Блаженство.
Закрыл глаза на секунду, позволяя вкусу растечься по языку. Прожевал, проглотил и уже потянулся за следующим куском, когда голос Райхерта заставил меня замереть.
— Что вы знаете о гибридных экзоскелетах?
Вилка застыла на полпути ко рту. Я поднял глаза. Райхерт смотрел на меня — вернее, его шлем был повёрнут в мою сторону. Сенсоры горели ровным алым светом.
Я опустил вилку, обдумывая ответ. Он спросил не просто так. Экзаменует? Проверяет? Или просто хочет поговорить с кем-то, кто способен поддержать техническую беседу?
— Когда я учился на инженера, — начал я медленно, старательно выговаривая слова, чтобы акцент не слишком резал слух, — нам рассказывали о прототипах. Но дальше испытаний дело не пошло из-за возможного нейронного выгорания.
Райхерт кивнул — едва заметное движение шлема.
— Верно. — Он вскинул руку, и голограммы перед ним сменились. Теперь в воздухе висела трёхмерная модель экзоскелета, но не обычного, а какого-то другого. Я пригляделся и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Схема была опутана тончайшими нитями, похожими на нервные окончания. Они тянулись от позвоночника к каждому суставу, к каждому сочленению, вплетаясь в искусственные мышцы и сервоприводы.
— Обычные экзоскелеты безобидны, — продолжал Райхерт. — Их используют в армии уже больше шести столетий. Старые образцы довольно часто утекают на чёрный рынок, и их носят обычные люди. Знаете, почему?
Я перевёл взгляд с голограммы на его шлем.
— Нагрузка минимальная, — ответил я. — Даже не улучшенный человек может носить такой костюм. Он усиливает, но не требует от организма ничего сверхъестественного.
— Правильно. — Райхерт снова кивнул. — А чем, по-вашему, гибридный экзоскелет отличается от обычного?
Я задумался. Ответ лежал на поверхности, но я боялся его озвучить, потому что он вёл к неудобным вопросам.
— Тем, что подключается напрямую к нервной системе, — сказал я. — Это как со штурманами: только ты управляешь не кораблём, а собственной бронёй.
— Совершенно верно. — Райхерт поднялся из-за стола и медленно обошёл его, приближаясь ко мне. Голограмма плыла следом за ним, как привязанная. — Такой костюм даёт массу преимуществ. Во-первых, нулевой пинг. В гибриде экзоскелет срабатывает почти одновременно с нейронным импульсом, до того, как сократятся ваши мышцы. Вы становитесь быстрее любого тренированного бойца. Во-вторых, расширение чувств: интерфейс транслирует данные с тепловизоров и радаров прямо в зрительную кору. Вы буквально начинаете видеть спиной.
Он остановился в двух шагах от меня. Я чувствовал исходящее от его экзоскелета тепло, слышал тихий, высокочастотный писк сервоприводов.
— Ну и в-третьих, — продолжил он, — мозг пластичен. Гибрид может иметь дополнительные конечности — скажем, вторую пару рук или хвост-стабилизатор, — и вы сможете управлять ими так же естественно, как своими пальцами.
— Но это всё равно опасно, — возразил я, сжимая вилку сильнее, чем следовало. Металл неприятно впился в ладонь. — ЭМИ-удар выжжет электронику вместе с вашими нервами. А долгая синхронизация приведёт к тому, что пилот перестанет разделять своё «я» и машину. Я уж молчу о нейронном выгорании: мозгу приходится работать на пределе электрохимической активности, чтобы обрабатывать такой поток данных.
— Уверяю вас, это не так страшно, как кажется, — произнёс Райхерт. Голос его звучал спокойно, почти вкрадчиво, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Главное — иметь идеальный синаптический контроль.
— Человек не сможет находиться в таком состоянии больше пары часов без риска для психики, — не отступал я. Где-то в глубине души закипало раздражение.
Райхерт медленно развернулся вполоборота. Я невольно проследил за его рукой: он поднял её и указательным пальцем ткнул сначала себе в позвоночник, а затем — в основание черепа, туда, где в шлем входил жгут проводов, похожий на металлический кабель.
— Мои порты интегрированы вдоль всего осевого столба, — произнёс он. — Когда я в костюме, тончайшие иглы-электроды прошивают внутреннюю подкладку и стыкуются с контактными узлами в позвонках. Когда я снимаю броню, точки входа в течение часа затягиваются благодаря усиленной регенерации. Кожа становится чистой и гладкой, надёжно пряча железо внутри. Вы ничего не увидите, даже если будете смотреть в упор. Но под пальцами... вы почувствуете.