Ливия стояла по правую руку от командующего — высокая, стройная, с идеальной осанкой, выдававшей если не военную выправку, то многолетнюю привычку находиться рядом с теми, кто носит мундир. Тёмные волосы, стянутые в тугой узел на затылке, открывали резкие черты лица, на котором не было ни одной лишней эмоции, ни единого намёка на то, что она вообще умеет улыбаться.
Грегор стоял слева, расслабленно опершись бедром о край тактической консоли. На фоне Ливии он выглядел почти небрежным — тёмные взлохмаченные волосы падали на лоб, на губах играла лёгкая насмешливая улыбка, а в карих глазах поблёскивали озорные искорки, которые никак не вязались с серьёзностью момента. Он то и дело поправлял воротник и то и дело бросал короткие взгляды на Ливию.
Мы стояли на мостике вчетвером, и, честно говоря, я понятия не имел, зачем командующий приказал мне здесь присутствовать. Вот уже десять минут он молча рассматривал кольца Сатурна, проецируемые перед нами в мельчайших деталях: ледяные глыбы, гравитационные завихрения, траектории движения обломков. Я переминался с ноги на ногу, стараясь не отсвечивать, но внутри закипало глухое раздражение. Если я здесь для галочки, мог бы и в каюте посидеть. А если для чего-то большего — может, стоило бы уже начать?
Наконец Райхерт подал голос. Механический, лишённый эмоций, он прозвучал в тишине мостика, словно удар молота по наковальне:
— Летим на Пан.
Я моргнул, переваривая услышанное, а потом удивлённо выдохнул:
— Что? Почему Пан?
Тишина.
Я физически ощутил, как три пары глаз — вернее, две пары глаз и один набор сенсоров на шлеме — уставились на меня. Если бы взглядом можно было прожигать дыры, я бы уже дымился.
Райхерт чуть склонил шлем в сторону Ливии.
— Ливия, объясни ему.
Она поправила выбившуюся прядь, и её холодный, чуть хрипловатый голос произнёс:
— Начнём с научного факта. Температура в кольцах — минус сто восемьдесят градусов по Цельсию.
Она повела рукой, для наглядности приблизив сектор с щелью Энке. При таком увеличении я заметил то, чего не видел раньше: тепловая карта колец Сатурна в этом месте отличалась. Видимо, именно это так долго и рассматривал Райхерт.
— А законы термодинамики, капитан, никто не отменял. Любая работающая техника, реакторы и живые люди выделяют тепло. — Она указала на крошечное красное пятно. — И как бы хорошо ни был изолирован объект, он всё равно будет рассеивать излишки тепла.
Грегор её перебил:
— Ой, Ливия, давай без твоего технического языка, перейдём сразу к сути.
Он отлепился от консоли и шагнул вперёд, жестом заправского лектора разворачивая передо мной другую голограмму.
— Смотри, парень. Когда мы только прилетели в систему, я сразу запустил полное сканирование колец. Широкий спектр, пассивный режим — чтобы нас раньше времени не засекли. И спустя чуть больше десяти часов, пока планета с кольцами делала полный оборот вокруг оси, мы получили результат.
Он ткнул пальцем в одну из точек на карте. Та увеличилась, превратившись в трёхмерную модель Пана — маленького неприметного спутника-пастуха, благодаря которому щели Энке остаются чёткими и ровными.
— Вот здесь. На Пане — микроскопическое отклонение температуры. Всего на несколько градусов теплее, чем должно быть. — Он внимательно посмотрел на меня, словно проверяя, улавливаю ли я суть. — Знаешь, довольно интересное решение. Искать базу тут никто не будет, разве что целенаправленно, как мы. Да и выбор Пана — выше всяких похвал.
Я смотрел на голограмму и чувствовал, как в голове медленно складывается картинка.
— Пан — единственный крупный объект внутри щели Энке, — произнёс я, проговаривая вслух то, до чего должен был додуматься сам. — Любой корабль может дойти до него без проблем: щель расчищена от мелких частиц. Да и лабораторию можно спрятать. У него есть экваториальный гребень из рыхлого льда. Можно зарыться вглубь него.
Я поднял глаза на Райхерта. Тот не шевелился, но я был уверен: слушает внимательно.
— Это идеальная броня, — закончил я. — Которая скроет всё: и радиацию, и тепло.
Райхерт кивнул едва заметным движением шлема.
— А ещё у планеты мощные приливные силы, — добавил он. — Любые сканеры извне системы никогда не найдут это место. Оно потеряется в «шуме» Сатурна. Обнаружить его можно, только находясь непосредственно в кольцах.
Я сглотнул. Логично. И просто гениально.
— А охрана? — спросил я, чувствуя, как включается режим анализа, въевшийся в кровь за десятилетия службы. — Не может быть, чтобы они оставили вход без защиты.