Штурманы тут же выпрямились, будто по команде «Смирно».
— Есть, командующий, — сухо отозвалась Ливия и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу. Грегор задержался на долю секунды, бросил на меня короткий любопытствующий взгляд и скользнул следом.
Тишина стала густой, почти осязаемой. Где-то в глубине панелей тихо попискивали системы. Над столом всё ещё висела голограмма Пана — ледяной комок, которому предстояло стать нашей целью. Райхерт сидел напротив, изучая её. Я уже собрался последовать за штурманами, но его голос остановил меня:
— Останьтесь, капитан.
Я замер. Ноги будто приросли к палубе. Сердце пропустило удар, а за ним — ещё один.
— Садитесь обратно, нам есть что обсудить, — добавил он.
Я послушно вернулся на место. Взгляд сам собой упёрся в закрытые двери, за которыми только что скрылись Ливия и Грегор. Вот бы и мне сейчас так — уйти по своим делам, в свою каюту, на свой корабль... Мысль о «Вестнике» кольнула острой, ноющей тоской. Интересно, как там Макс? Успел ли Айзек навести порядок после моего внезапного исчезновения? Они всё ещё грызутся с лейтенантом Карром?
— Я бы хотел закончить разговор, начатый вчера за обедом, — произнёс Райхерт.
Он наконец оторвался от голограммы, и шлем с алыми сенсорами уставился прямо на меня. Внутри всё сжалось в тугой холодный узел. Воспоминания о вчерашнем обеде вспыхнули с пугающей яркостью: гибридные экзоскелеты, порты в позвоночнике, иглы-электроды, прошивающие кожу, и его спокойный будничный тон, когда он рассказывал, как броня срастается с телом.
Я попытался скрыть подступающую панику за сарказмом. Голос прозвучал на удивление ровно, даже с едва уловимой усмешкой:
— Вы будете снова читать мне лекции об экзоскелетах?
Райхерт никак не отреагировал. Совсем. Даже сенсоры на шлеме не мигнули. Моя колкость просто растворилась в окружавшей его ауре абсолютной серьёзности, не оставив и следа.
— Нет, — ответил он механическим голосом. — Перейдём от теории к практике.
Меня будто окатили ледяной водой. Сердце, только что колотившееся где-то в горле, рухнуло в живот и застыло там ледяным комом. Я смотрел на него — на этот чёрный безликий шлем, за которым пряталось нечто, считавшее себя вправе распоряжаться моим телом, — и не мог вымолвить ни слова.
— Я... я не давал согласия на эксперименты, — выдавил я. — Над своим телом.
Райхерт встал и сделал шаг ко мне, затем второй. Он двигался медленно, и от этого его приближение казалось ещё более зловещим. Я инстинктивно вжался в спинку кресла, но бежать было некуда. Да и глупо — от него не сбежишь.
— Вам не о чем волноваться, — произнёс он, и в его механическом голосе мне почудилась попытка успокоить. — Лора изучила ваш организм вдоль и поперёк. У вас отменное здоровье. Пара часов в экзоскелете с вами ничего не сделают.
Он говорил об этом так, будто речь шла о плановом медосмотре или смене формы. Будто не собирался сейчас в буквальном смысле вскрывать мой позвоночник и втыкать в него электроды.
До меня начал доходить смысл его слов. Медленно, но неумолимо.
— Вы… — я сглотнул, в горле пересохло так, что язык прилипал к нёбу. — Вы собираетесь отправить меня туда? В этом… в этом костюме?
— А вы что думали? — Райхерт чуть склонил шлем набок, и этот жест показался мне почти человеческим. — Что я не придумаю вам занятие? В самом деле, Имре. Я не беру на свой корабль балласт.
Слово «балласт» ударило наотмашь. Я не балласт. Я капитан. Я расследовал это дело, я нашёл координаты, я рисковал жизнью на Венере… Но здесь, на «Генезисе», в этом мире абсолютной эффективности, мои прошлые заслуги ничего не значили. Здесь я был всего лишь новой переменной, которую нужно вписать в уравнение с максимальной пользой.
Гнев, тяжёлый и горячий, начал подниматься из глубины, вытесняя страх.
— Вы должны были спросить меня перед полётом, хочу ли я! — выпалил я, и голос мой прозвучал резко, почти вызывающе. — Вы не имели права решать за меня!
Райхерт даже не шелохнулся. Он стоял передо мной, как чёрная глыба, и его неподвижность была страшнее любой угрозы.
— В этом не было необходимости, — спокойно ответил он.
Я замер. Злость, только что кипевшая во мне, смешалась с ледяным осознанием собственного бессилия. Он решил это с самого начала. В тот самый момент, когда взял меня с собой на «Генезис». И даже не потрудился поставить меня в известность. Пальцы мои, сцепленные в замок на коленях, побелели от напряжения. Я смотрел на свои руки и думал о том, сколько раз за свою жизнь я уже был чьим-то инструментом. Флота. Системы. Обстоятельств.
Райхерт тем временем сместился ближе. Ещё один шаг. Между нами осталось не больше двух метров. И тут, с неожиданной для него небрежностью, он облокотился о край тактического стола. Голограмма Пана дрогнула, но продолжала висеть в воздухе, подсвечивая его чёрную фигуру холодным голубоватым светом.