Наконец Гектор удовлетворённо хмыкнул.
— Готово. Линии синхронизированы. — Он выдернул кабель из разъёма на шее — короткий щелчок, и давление в затылке исчезло. — Можешь вставать. Только без резких движений.
Я начал подниматься после того, как меня освободили от фиксаторов, и Лора тут же подхватила меня под локоть.
— Потихоньку, — предупредила она. — Нейроблокатор ещё не полностью выветрился. Ноги могут казаться чужими.
Я сел, свесив ноги с операционного стола, и ощутил странную тяжесть в спине. Непривычное давление, будто вдоль позвоночника приклеили что-то инородное. Медленно спустил ступни на холодный пол. Пальцы ног отозвались покалыванием — «иголки» возвращающейся чувствительности прошивали мышцы, заставляя их мелко подрагивать.
Опираясь на стол, я медленно поднялся.
Тело казалось разбалансированным. Центр тяжести сместился на несколько сантиметров внутрь позвоночника — туда, где теперь покоились графеновые якоря. Я покачнулся, но устоял, инстинктивно расставив руки для равновесия.
Не выдержав, я завёл руку за голову.
Пальцы — всё ещё дрожащие от пережитого — медленно поползли вверх по шее, пока не наткнулись на холодный край верхнего порта.
Ощущение было пугающим.
Подушечки чувствовали привычное тепло собственной кожи, которое внезапно обрывалось, переходя в идеально гладкий прохладный композит. Я слегка надавил на разъём, и в глубине черепа отозвалось странное беззвучное давление — будто кто-то постучал по зубам изнутри.
Я провёл пальцами ниже, вдоль позвоночника, докуда смог дотянуться. Там ощущалось то же самое — холодные порты, вживлённые в кость, ставшие частью меня.
— Закончил себя трогать? — раздался за спиной язвительный голос Гектора. — Теперь раздевайся. Полностью.
Я резко обернулся.
— Что? Зачем?
Обычно, надевая обычный экзоскелет, я оставался в специальном тонком костюме и никогда не раздевался догола.
Гектор сделал такое надменное лицо, что я едва сдержался, чтобы не врезать ему.
— Нужен максимальный контакт кожи с датчиками. И никаких помех для игл. Ткань может сместиться или собраться в складку — тогда контакт будет неидеальным. А мне нужен идеальный, чтобы ты не спекся при первом же движении.
— Но хоть трусы я могу оставить? — спросил я с надеждой.
Гектор фыркнул.
— А что, боишься яйца простудить? Не переживай, там климат-контроль. Всё будет в тепле и уюте.
Я покосился на экзоскелет в углу. Он зиял раскрытой пастью, и внутри угадывались очертания человеческого тела — места для рук, ног, торса. И ни намёка на то, что там можно сохранить хоть каплю достоинства.
— Только не пялься на меня, — буркнул я, начиная стягивать штаны.
Гектор ухмыльнулся:
— А что, нечего показать?
— Как раз наоборот, — огрызнулся я, снимая штаны и оставшись в одних трусах. — Есть что показать.
Гектор снова презрительно фыркнул, но его взгляд на секунду задержался у меня между ног — чисто рефлекторно, будто прикидывая. Он тут же закатил глаза, убедившись, что я не лгу.
Лора издала тихий смешок и с откровенным интересом наблюдала за тем, как я раздеваюсь. Нет, у меня, конечно, в штанах был достойный агрегат, но демонстрировать его им обоим не хотелось. Разве что Лоре — но явно в более благоприятных условиях.
Я отвернулся, когда дело дошло до трусов. Лора, поняв намёк, тактично отвела глаза, уставившись в мониторы. Я сделал несколько неловких шагов к раскрытому костюму, чувствуя себя абсолютно голым и беззащитным. Воздух в медотсеке казался ледяным — или это просто нервы.
Костюм стоял, ожидая жертву. Внутренняя поверхность была выстлана углеродной тканью, на которой в полумраке мерцали тысячи микроскопических контактов.
Я развернулся спиной и сделал полшага назад, пока не почувствовал лопатками прохладную, слегка липкую внутреннюю поверхность. Материал неприятно, но настойчиво прильнул к коже.
Гектор подошёл вплотную. Я чувствовал его дыхание на плече. Он бесцеремонно схватил меня за плечи и дёрнул, поправляя положение, чтобы позвоночник идеально совпал с желобом.
— Стой смирно, — буркнул он. — И не дыши глубоко, когда пойдёт смыкание.
Я сглотнул. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу.