— Чёрт! — выдохнул я, отдёргивая руку.
Из-за угла выскочили два андроида-ремонтника с мигающими индикаторами. Они замерли, оценивая повреждения, а затем их сенсоры уставились на меня. В стеклянных глазах читалось что-то вроде безмолвного упрёка. Я поспешил ретироваться, пока они не начали задавать вопросы.
Да, стиль обучения Гектора оставлял желать лучшего, но, как ни удивительно, он работал. К концу пути я уже гораздо лучше управлял костюмом, а нейросеть послушно вывела перед глазами: «Синхронизация: 89%». Мозг переставал сопротивляться, начиная принимать машину как часть себя.
Я всё же добрался до челнока.
Когда створки ангара разъехались, визор мгновенно окрасился в предупреждающие тона: датчики зафиксировали резкий скачок температуры и концентрации ионизированного озона снаружи. Костюм тут же плотнее прижал шейные уплотнители, отсекая меня от внешней среды, и перешёл на внутренний цикл дыхания.
Корабль уже снялся с дрейфа. Телом я этого не почувствовал — компенсаторы инерции экзоскелета работали безупречно, — но на периферии зрения мигнула иконка смены вектора тяги: мы вышли на орбиту Пана.
В центре палубы вибрировали два десантных челнока. Вокруг них суетились солдаты в обычных экзоскелетах. Через внешние микрофоны я слышал их переговоры и лязг металла, но всё это казалось приглушённым, будто доносилось из-под толщи воды. Мои 89% синхронизации создавали странный эффект: я видел тепловые контуры их двигателей и пульсацию энергии в кабелях, словно смотрел на мир рентгеновским зрением.
Рихтера и Гектора не было видно, но открытые аппарели челноков недвусмысленно намекали — я успел вовремя.
Я медленно направился к ближайшему борту, стараясь контролировать каждый шаг, чтобы тяжёлые магнитные подошвы не грохотали по палубе слишком вызывающе. И тут один из солдат обернулся.
Он замер. Его взгляд упёрся в мой костюм, и я увидел, как на лице промелькнуло узнавание — то самое, с каким смотрят на приближающееся начальство. Солдат дёрнулся, выпрямляясь, и уже открыл рот, чтобы отдать честь, но в следующий миг его брови поползли вверх.
Он понял.
Костюм был почти такой же, как у Командующего, но походка — слишком неуклюжая, слишком осторожная — выдавала новичка. Солдат моргнул, опустил руку и с явным облегчением переглянулся с товарищем.
— Спокойно, это не он, — донеслось до меня через внешние микрофоны. — Видимо, тот самый капитан, которому сегодня ставили порты.
— Ни хрена себе «ставили», — отозвался второй, разглядывая меня с нескрываемым любопытством. — Выглядит почти как наш командующий, а ходит... ну, как будто в экзоскелете обосрался.
— Заткнись, он же слышит.
— А пусть не подслушивает.
Я сделал вид, что ничего не заметил, и, стараясь не смотреть в их сторону, нырнул в тень за аппарелью ближайшего челнока. Прислонился спиной к металлу и позволил себе выдохнуть. Чёрт бы побрал этого Гектора с его «обучением на ходу». Теперь я тут в посмешище перед всем десантом.
Из тени было хорошо видно, как солдаты возвращаются к своим делам. Кто-то проверял крепления, кто-то загружал контейнеры, двое спорили у открытого люка о тактике высадки. Я рассматривал их лица через свой затемненный визор — усталые, сосредоточенные, но без той затравленной обречённости, которую привык видеть у контрактников на «Вестнике». Эти знали, на что шли. И, судя по всему, доверяли своему командиру.
Через пару минут гул ангара словно притих сам собой. Сначала я не понял, в чём дело, но потом почувствовал это через подошвы — лёгкую, едва уловимую вибрацию, ритмичную и тяжёлую, как пульс гигантского зверя. Солдаты замерли, вытягиваясь по струнке. Разговоры стихли.
В сопровождении Гектора на палубу вошёл Командующий.
Райхерт выглядел как тёмное божество войны. Его экзоскелет, почти идентичный моему, казался живым организмом — каждый шаг был безупречно рассчитан, каждое движение наполнено той пугающей грацией, которая бывает только у хищников на вершине пищевой цепочки. Металл не издавал ни звука, словно он парил над палубой.
Но главное отличие заставило мои сенсоры зашкалить.
Из-за его спины поднимались две дополнительные конечности. Тонкие, хищные, они заканчивались острыми лезвиями, которые на моих глазах раздвоились, превращаясь в четыре когтя-манипулятора. Они двигались в такт шагам, плавно перебирая воздух, словно щупальца глубоководного монстра. Это было жутко. И в то же время — завораживающе красиво.