— А почему нет, Кейра? — Ларк с готовностью подхватил тему, видимо, чтобы разрядить обстановку. — Он же человек, в конце концов. Может, ему тембр не нравится или дикция плохая — откуда нам знать? Я вот свой голос на записи терпеть не могу. Сразу думаю: «Неужели я так тупо звучу?»
— По-твоему, главнокомандующий флотом может чего-то стесняться? — в голосе Кейры зазвенел металл. — Он сто лет Альфа Центаврой управлял. Какие, к чёрту, комплексы?
— Ну, он же не божество, у него тоже бывают слабости, — огрызнулся Ларк, но беззлобно, скорее для поддержания разговора.
— Ты про богов лучше помалкивай, — осадил его Гроув. — А то быстро с контрактом попрощаешься. Сам знаешь, во флоте не любят всю эту чушь.
— Капитан, не берите в голову наш треп, — тут же вклинился Беккер, видимо, опасаясь, что кто-то из его ребят сболтнёт лишнего. — Мы, десантники, порой хуже баб на базаре — только дай повод для сплетен.
— Эй! Я вообще-то здесь! — возмутилась Кейра, и даже сквозь вокодер было слышно, что она закипает.
— Ой, да ладно тебе, — хохотнул Риггс. — Ты не женщина, Кейра, ты — одна из нас. Хватит каждый раз строить из себя обиженную леди. Твой позывной в отряде — «Кирпич». Смирись уже.
— Риггс, заткнись, — голос Кейры стал ледяным. — Или я тебе лично этот позывной в глотку затолкаю, когда вернёмся.
Наш разговор смолк не из-за угрозы Кейры, а потому что мы услышали шорох. Первый посторонний звук в этом мёртвом комплексе.
Мы замерли, нервно сжимая винтовки. Звук доносился из-за поворота впереди. Я сделал пару шагов вперёд, жестом приказывая группе рассредоточиться. В сумерках технического отсека видимость оставляла желать лучшего, и я переключил визор на активный инфракрасный спектр.
Впереди тут же вспыхнул тепловой контур. Фигура.
Она двигалась медленно, пошатываясь, но с какой-то пугающей, нечеловеческой уверенностью. Женщина явно нас не замечала, и я решил не выдавать присутствия, а проследить, куда она направляется. Мы последовали за ней на некотором отдалении, держа на прицеле, пока коридор не расширился, выводя в основной сектор. Здесь, под ровным светом потолочных панелей, я отключил тепловизор.
Фигура стояла к нам спиной. Сначала мне показалось, что она обнажена, но кожа выглядела чужеродно. Чёрная, потрескавшаяся текстура густой сетью оплетала тело — от лысого затылка до пят. Розовые островки живой плоти, похожие на ожоги или язвы, хаотично чередовались с мёртвыми, антрацитовыми зонами, которые, казалось, шевелились при каждом вдохе. По комплекции это была женщина.
— Мэм? — мой голос, усиленный вокодером, гулко разнёсся по коридору. — Вы меня слышите? Вам нужна помощь?
Она не обернулась. Продолжала стоять, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону, словно маятник, отсчитывающий секунды до катастрофы.
— Я бы к этой хрени не прикасался, — пробормотал Риггс за спиной.
— Согласен, — отозвался Беккер. — Капитан, может, сначала выстрелим, а потом будем разбираться, что это?
— Отставить! — скомандовал я. — Это гражданское лицо. Она не проявляет агрессии, а приказ Командующего предельно ясен: убивать только тех, кто оказывает активное сопротивление.
— Я к ней и на шаг не подойду, — глухо бросил Гроув. Его винтовка даже не дрогнула, продолжая выцеливать затылок существа.
Я подавил вздох, решив разобраться сам. Нейроинтерфейс услужливо подсветил женщину красным контуром как «неопознанный объект», но я заставил себя шагнуть вперёд. Она по-прежнему не реагировала, лишь внезапно обхватила себя руками и издала тонкий, вибрирующий звук — похожий на скулёж побитого зверя, — когда я приблизился на пару метров. По коже поползли мурашки, но костюм мгновенно подавил страх, впрыснув в кровь порцию стабилизаторов.
Я сократил дистанцию. Занёс руку и осторожно коснулся её плеча, разворачивая к себе.
Лучше бы я этого не делал.
Лицо женщины оказалось изуродовано той же чёрной коркой. Нос и губы ещё сохраняли человеческие очертания, но там, где должны были быть глаза, не оказалось даже пустых глазниц — их затянула плотная полупрозрачная мембрана. Под ней угадывалось какое-то мутное, едва уловимое движение, пульсирующее в такт её скулежу.
— Твою мать… — вырвалось у меня. — Что с вами случилось?
Ответа не последовало. Но её рука — такая же изуродованная, покрытая угольной коркой, — медленно поднялась и легла поверх моей бронированной перчатки. В этот миг я остро, до тошноты, порадовался, что между нами несколько слоёв композита. По телу пробежала дрожь — но не физическая, а какая-то ментальная.