Внезапно в мозг ворвался каскад чужих образов. Сенсорное эхо: холод металла, свет операционных ламп — слепящий, безжалостный; крик, рвущий горло; автоинжектор, впивающийся в шею… И страх. Такой плотный, липкий и всепоглощающий, что он едва не вышиб меня из синхронизации. Цифры перед глазами дрогнули, упав до 87%.
Женщина резко сбросила мою руку, будто обжёгшись. Вскинула голову, «оглядывая» нас своим безглазым лицом. Я отступил на шаг, вскидывая винтовку, но не стреляя. Она запрокинула голову и открыла рот в беззвучном крике. Звука не последовало, но по ушам резанула высокочастотная вибрация. Мне почему-то показалось, что это очень, очень нехорошо.
— Я сейчас вынесу этой твари мозг! — Беккер рванул вперёд, вскидывая винтовку.
— Отставить! Успокойся! — я заслонил женщину собой, встав между сержантом и ней. — Нам нужно понять, что здесь творится. Это первое живое существо в комплексе, чёрт возьми!
— И мы очень надеемся, что последнее, — прорычал Гроув, занимая позицию рядом с Беккером. Его винтовка смотрела женщине в голову.
— Она не оказывает сопротивления! — мой голос сорвался на рык вокодера.
— Это пока не оказывает, — отрезал Беккер, не опуская оружия. — А через секунду может голыми руками разорвать. Вы видели её кожу?
В этот момент тишину разорвал шорох. Сначала тихий, похожий на шелест листвы, затем нарастающий, переходящий в отчётливый топот. Десятки мелких звуков в вентиляционных шахтах над нашими головами.
— Что это? Вы слышите? — Кейра вскинула винтовку к потолку, выцеливая тени в чёрных провалах решёток. Её голос дрожал.
— Здесь какая-то херня творится... — выдохнул Риггс. Самоуверенность испарилась окончательно, оставив лишь голый, животный страх.
Женщина за моей спиной пришла в движение. Она не нападала — просто стояла. Но внезапно мир вокруг стал вязким. Я попытался шагнуть, но мышцы не отозвались. Костюм, бывший моей «второй кожей», превратился в свинцовый саркофаг. Я не мог пошевелиться. Перевёл взгляд на бойцов и по их застывшим, искажённым ужасом лицам за визорами понял: мы все в одной ловушке.
Гул нарастал. Над головами, в вентиляции, отчётливо слышались топот множества ног и скрежет по металлу.
Существо усилило хватку. Я почувствовал, что тело больше мне не принадлежит. Против воли я развернулся к ней лицом, а бойцы за спиной, как сомнамбулы, опустили оружие, направив стволы в пол. Женщина медленно, невероятно медленно, протянула ко мне руку. Она будто звала, манила за собой — словно мать, зовущая детей в путешествие, из которого не возвращаются.
Моё тело сделало шаг вслед за ней. Затем ещё один. Я стал пассажиром в собственной броне. Рядом так же безвольно шагали Беккер и остальные — их тяжёлые экзоскелеты гудели, послушно исполняя чужую, неведомую команду.
На периферии зрения цифры синхронизации дрогнули. 91.2%.
Я не понимал, что происходит, но система не спрашивала разрешения. Перед лицом смертельной угрозы и ментального давления этой твари мозг лихорадочно перестраивался. Графеновые якоря в позвоночнике пульсировали с нарастающей частотой, вгрызаясь глубже в нервные узлы, создавая новые обходные пути, новые синапсы там, где им быть не положено.
91.5%.
Боль стала объёмной. Я почувствовал, как по лицу внутри шлема потекло что-то тёплое и липкое. Кровь из носа. Костюм «проглатывал» меня, миллиметр за миллиметром вытесняя биологическое «я», чтобы дать вычислительной мощности шанс подавить ментальную помеху.
Я услышал, как над нами, в вентиляции, топот внезапно стих. Женщина впереди чуть замедлила шаг, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному мне.
92.1%.
Мир обрёл пугающую, неестественную чёткость. Я перестал видеть глазами — я видел сенсорами. Увидел пульсацию мембран на её лице: они вибрировали с частотой, совпадающей с альфа-ритмом моего мозга. Увидел, как ток бежит по кабелям за стенами, как пульсирует энергия в осветительных панелях. И самое главное — я почувствовал, как пальцы на стволе винтовки едва заметно дрогнули. Не по её воле. По моей.
Мой мозг, срастаясь с машиной всё плотнее, начал «очищать» входящий сигнал от её влияния, отсеивать её частоты как шум. Я всё ещё шёл за ней, но контроль возвращался. Медленно, мучительно, но возвращался.
Я пересилил чужую волю и, собрав остатки сил, рванул ствол винтовки вверх.
Вспышка.
Разряд ударил женщине в спину, прямо между лопаток. Её тело выгнуло дугой, из раны брызнула тёмная, почти чёрная кровь — густая, как смола. Она отшатнулась, по покрытому коркой телу потекла жуткая жижа, но на лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь медленно, с неестественной грацией марионетки, потянула ко мне свои изуродованные руки.