— Дверь! Справа лабораторный блок! — скомандовал я, видя на радаре расширение отсека. — Туда!
Я влетел в блок и, сразу же, ударил по сенсору. Тяжёлая плита гермодвери со свистом сорвалась с магнитных стопоров и поползла вниз.
— Беккер, быстрее! — взревел я.
Термобарический заряд сработал.
Сержант был уже в шаге от меня, когда за его спиной воздух превратился в раскалённое марево. Я выбросил руку вперёд, гидравлика гибрида взвыла, усиливая рывок. Мои пальцы сомкнулись на его наплечнике в тот момент, когда нижний край двери уже миновал уровень его головы. Я рванул Беккера на себя с такой силой, что мы оба кубарем покатились по полу и врезались в какой-то стеллаж, а за нашими пятками с грохотом, перешедшим в лязг затворов, сомкнулась дверь.
Даже сквозь закрытую гермодверь удар был чудовищным. Ослепительная вспышка на секунду выжгла сенсоры визора — мир почернел, а потом взорвался алым каскадом перезагрузки систем. Следом пришла волна. Пол под нами тяжко содрогнулся, вибрация прошла сквозь металл и композит, отдаваясь в каждой косточке. Но монолитная структура базы, врезанная в ледяную толщу Пана, выдержала — лишь где-то вдалеке с надрывным свистом завыла вентиляция, экстренно стравливая избыточное давление и спасая наши лёгкие от разрыва.
В этот момент в воздухе лаборатории на секунду повисла белесая взвесь: автоматика комплекса не успевала мгновенно компенсировать скачки, и влага сконденсировалась в туман.
Я лежал на полу, придавленный мёртвым весом собственного костюма — системы управления на мгновение «окаменели», пытаясь переварить программный шок от взрыва, — и смотрел в низкий потолок. Перед глазами всё ещё плавали цветные пятна. Счётчик синхронизации показывал 91,5 % и медленно полз вверх.
— Беккер… — прохрипел я в канал связи. — Живой?
Рядом заворочалась груда металла, которую я недавно затащил внутрь.
— Живой… — донеслось в ответ. Голос Беккера звучал так, будто его пропустили через мясорубку. — Ноги… кажется, сервоприводы пострадали… теперь я буду передвигаться с трудом.
Я приподнялся на локтях и посмотрел на него. Он сидел, прислонившись спиной к смятому стеллажу, и смотрел перед собой остановившимся взглядом. Его броня дымилась. Из разорванных магистралей в сочленениях ног вытекал густой хладагент — без активного охлаждения приводы теперь могли заклинить в любой момент от обычного перегрева.
— Главное, что ты жив, — сказал я, поднимаясь, затем подошёл к нему, протянул руку, помогая встать. Беккер опёрся на меня, и я почувствовал, как его вес непривычно перекосился: повреждённые сервоприводы не держали нагрузки.
— Кейра! — окликнул я. — С тобой всё в порядке?
Кейра, которую Риггс и Гроув уже усадили на какой-то ящик, подняла на меня измученные глаза. Её плечо всё ещё искрило, но, кажется, чуть слабее — видимо, аварийная автоматика отключила повреждённые цепи, переведя питание на уцелевшие контуры.
— Жить буду, — отозвалась она, с трудом вставая. — Воевать — вряд ли. Плечевой узел сдох, рука висит. — Она щёлкнула тумблером на предплечье, принудительно активируя магнитный замок сустава, чтобы зафиксировать конечность. — Прицеливаться придётся всем корпусом, но винтовку удержу.
— Что это за херня сейчас была? — голос Ларка дрожал крупной дрожью. Он стоял, вжавшись в угол, и его винтовка ходила ходуном. Стабилизаторы экзоскелета надрывно жужжали, пытаясь компенсировать паническую дрожь его рук, но оптика всё равно рыскала по стенам. — Вы видели их? Видели? Я ничего подобного раньше не видел! Ни в одном учебнике, ни на одной базе… Это не люди! Это…
— Потому что ничего подобного не должно существовать в природе, — глухо отозвалась Кейра, проверяя повреждённое плечо здоровой рукой. — Вообще. Нигде.
— Не нужно было её трогать! — сорвался Ларк, и в его голосе послышались истерические нотки. — Надо было сразу стрелять, как только увидели! А так она своих дружков позвала! Один дьявол знает, сколько их там ещё в вентиляции!
— Ларк, хватит. — Беккер попытался придать голосу командирскую твёрдость, но из-за боли и слабости это прозвучало не слишком уверенно. — Возьми себя в руки.
— Беккер, эта тварь не из нашего мира! — Ларк не унимался, его голос срывался на фальцет. — Это порождения дьявола!
— Заткнись сейчас же! — Беккер почти закричал, и в его голосе прорезалась такая ярость, что Ларк захлопнул рот и вжал голову в плечи. — Не смей поминать здесь свою ересь, сколько раз тебе говорить!