Я остановился, только когда подошвы скрежетнули по рифлёному настилу склада. Облако технической пыли взметнулось в воздух, и сквозь осевшую взвесь я увидел тусклые огни соседнего сектора — заставленное ящиками и баллонами пространство, куда мы так стремились.
Меня от отдачи качнуло назад, но я устоял, вонзив магнитные подошвы в пол. В ушах звенело, перед глазами на мгновение потемнело — перегрузка сказалась даже на моём улучшенном организме. Из носа внутри шлема потекло что-то тёплое и липкое. Кровь. Система очистки воздуха тут же прибавила обороты, не давая каплям осесть на сенсорах. Костюм впрыснул в кровь новую порцию стимуляторов, и темнота отступила.
— Первый проход готов, — выдохнул я, разворачиваясь к группе. — Кейра, куда дальше?
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В её взгляде читалось нечто среднее между ужасом и восхищением.
— Сейчас покажу, — она сглотнула, с трудом возвращая самообладание, и поспешила ко мне.
Я стряхнул с брони куски пыли и осколки. Нельзя было долго останавливаться: нужно двигаться вперёд и как можно быстрее встретиться с командующим. Если кто и мог во всём разобраться, то только он.
Визуалы 13.1
Первая штурмовая группа
14. Эмерик
Я ещё несколько секунд приходил в себя после последнего удара, стоя по колено в облаке технической пыли, медленно оседавшей на пол лаборатории. Лёгкие работали на пределе, адреналин всё ещё бурлил в крови, разгоняя пульс до немыслимых высот. Перед глазами плавали цветные пятна, а в ушах стоял противный высокочастотный звон — неизменный спутник запредельных перегрузок.
Но сквозь этот звон и шум систем я вдруг отчётливо осознал простую вещь: наконец-то понял, о чём говорил командующий перед высадкой.
Этот костюм поражал. Он давал мощь, несравнимую с обычным экзоскелетом, к которому я так привык за годы службы. Привычка вообще штука подлая: когда ты привыкаешь к чему-то, сложно принять новое. Однако этот гибрид, хоть и был чертовски опасным изобретением, уже с лихвой оправдал риск, спасая нам жизни.
Тем временем вокруг царил хаос. Взрывная волна, прокатившаяся по комплексу, добралась и сюда. С потолка, в местах стыковки бронеплит с ледяным массивом Пана, сыпалась ледяная крошка — вибрация всколыхнула вековые напластования. Из углов лаборатории, куда не доставали аварийные светильники, доносился скрежет: лёд трещал, перестраиваясь после ударной нагрузки. Из вентиляционной решётки с надсадным шипением вырывались клубы пара — система пыталась компенсировать перепад давления и, кажется, сходила с ума. База выжила, но её знатно тряхнуло.
Я обернулся и посмотрел на пробитые стены. Дыры зияли неровными рваными краями — композит оплавился от трения, и от него всё ещё поднимался тонкий едкий дымок, который тут же втягивало в вентиляцию.
Я усмехнулся сам себе. А ведь он был прав. Я действительно начинал входить во вкус, получая от процесса удовольствие. И это ещё даже не стопроцентная синхронизация. Что же я почувствую, когда дойду до неё?
— Капитан! — голос Беккера ворвался в канал связи, вырывая меня из размышлений. Сержант стоял в проломе, опираясь на стену, и смотрел на меня так, будто я только что собственноручно собрал ядерный реактор. — Отличная работа, капитан, — произнёс он с чувством, в котором смешались уважение и облегчение. — Осталось дело за малым.
— Ага, — тут же отозвался Риггс, выбираясь из пролома следом и отряхивая броню от пыли. — Просто не сдохнуть.
— Не нагнетай, — осадил его Гроув. Он прошёл мимо Риггса и, присев на корточки, быстро просканировал стволом коридор за дверью лаборатории, проверяя тепловые сигнатуры. — Дай капитану перевести дух. Не каждый день он стены ломает.
Я видел, что Беккеру трудно даётся каждый шаг. Повреждённые сервоприводы его ног работали с надрывным визгом, идти ему было явно тяжело. Но, к счастью, до цели оставалось не так далеко. Кейра, сверившись с картой в интерфейсе, подтвердила: до центрального помещения метров четыреста, может, чуть больше.
Я попытался выйти на связь со второй штурмовой группой. Белого шума, глушившего сигнал пару минут назад, уже не было. Вызвал их по общему каналу, потом по резервному. Тишина.
Почему они молчат?
Мне не хотелось думать о худшем. По крайней мере, не сейчас. Так же, как не хотелось делиться подозрениями с остальными. Солдатам и без того хватало страха, лишняя порция тревоги им ни к чему.