Однако всё оказалось не так просто, как могло показаться на первый взгляд. На следующий день за мной приехали и выдали форму комсостава без знаков различия. Награды и документы не вернули, видимо в Киеве дожидаются. С родными я общался достаточно холодно, предали, другого отношения им ждать не стоит. Меня выписали из больницы, но отвезли не на аэродром, а к зданию Управления РККА, где собралась та самая «тройка» трибунала. Меня лишили звания и всех наград. За дезертирство. Срока не дали, посоветовали воевать хорошо, чтобы утерянное вернули. Теперь понятно почему форма без знаков различия, странно что обычную красноармейскую не выдали. Все всё наперёд знали. Видимо решили провести воспитательную акцию. Как будто мне дело до всего этого было. Тут же я получил документы, простого красноармейца ВВС, и направление в тот же транспортный полк. Как оказалось, лейтенанта Некрасова из списков личного состава полка вычеркнули, как пропавшего без вести ещё неделю назад. После этого меня отвезли на аэродром, и когда начало, темнеть небольшой одномоторный самолёт с трем пассажирами поднялся в воздух и полетел к Киеву. Я же положил под голову сидор, его мама собрала, и вскоре уснул.
Добрались мы до места назначения ещё в темноте. Я иногда просыпался, трясло на воздушных ямах, окончательно проснулся, когда садились. Отстегнув ремни, тут сиденья пассажирские были, прихватив сидор я покинул салон самолёта. Посадку мы совершили не на аэродроме нашего транспортного полка, это вообще бетонный стационарный, тут два истребительных полка дислоцировались, что защищали город. Пассажиры разошлись, охраны своей, которая якобы должна быть, я не обнаружил, поэтому направился к блажащему зданию где имелся штаб. Там дежурному предъявил направление, и меня отправили досыпать в казарму «БАО». А когда рассвело, покормили и на попутной машине отправили на нужный аэродром. Прямого рейса не было, пришлось другую машину ловить, но доехал, пару последних километров прогулявшись пешком от перекрёстка где меня высадили. В полку моему появлению удивились, как и тому что я уже не лейтенант. Дальше меня оформили в «БАО» полка, на должность моториста, потому как в расписании не было должности лётчика, все штатные расписания были заполнены. Я как раз пришивал голубые петлица к только что выданной красноармейской форме, с эмблемами ВВС, когда меня посыльный нашёл. Машина прибыла, меня ждут в штабе фронта.
Сам я сидел на крыше полуземлянки, она для рядового состава была, меня там заселили, и описывал большой группе командиров и простым красноармейцам, что пока отдыхали, как прошёл тот вылет, ну и всё остальное, включая расстрел. А что, с меня подписки о неразглашении не брали. Свои сомнения и уверенности, что не достреляли в первый раз, так дострелят в следующий, тоже описал. Как до Москвы добирался описывал, добыв у бандитов документы, но дальше рассказать не успел, прервал посыльный. Рассказ произвёл на слушателей огромное впечатление, и посыльного встретили не самыми добрыми взглядами, всем хотелось знать, что было дальше и почему я теперь простой красноармеец. Сам я, быстро надев форму, петлицы я пришить успел, и застегнув ремень, побежал к КП, машина там стояла, зелёная «эмка». Сопровождающий был знакомый, в звании капитана, он и отвёз меня в город, где и сопроводил в кабинет к маршалу.
- Здравствуй, Юрий, - вставая из-за стола, сказал тот. - Да уж, ситуация с тобой неприятная сложилась. Но ты не волнуйся, воюй как надо и всё вернём. К сожалению, на трибунал я повлиять не мог, тем более проводился он в Москве, а не тут.
- Бывает, - пожимая руку маршалу, ответил я. - Мне честно сказать, всё равно. Не за награды воюем.
- Тоже верно. Сегодня ночью первый вылет, нужно срочно добыть свежие разведанные. Вернёмся к прежнему ведению службы. Полк бомбардировщиков уже пополняется. Тоже «ночники», да и часть экипажей смогли выйти к своим.
- Их надеюсь не расстреляли?
Маршал поморщился, и сказал, взглянув на меня: