Тот меня осветил фонариком, задержавшись на пионерском галстуке, специально надел, и ордене на груди.
- Ну что, Серёжа Сыроежкин, приглашаю в гости, пообщаемся.
- Добро. Сейчас вещи заберу. Кстати, если вашим надо показать, как управляется лодка, зовите, я на ней уже три дня хожу, от и до изучил. Только вчера её капитана за борт выкинул, всему обучил, больше не нужен был.
- Нельзя так с пленными обращаться.
- Советский Союз не подписывал Женевскую конвенцию, поэтому как обращаться с пленными, я сам решу. Также я не военнослужащий. Финны враги, вот и отношусь к ним как к врагам. Тем более капитан в плен не сдавался. В этом случае тот действительно бы содержался как пленный. Я его захватил, и пленным его не считаю. Скорее языком что мне нужен для обучения управления лодкой, и не более.
- Какой ты, воинственный, однако. Где вещи?
- Я быстро.
Скатившись вниз лодки, я добежал до капитанского кубрика, или правильнее сказать ниши, та закрывался занавеской, вещи и так собраны, забрал вещмешок и сумку, и поднявшись наверх, перепрыгнул на палубу «С-10». Капитан меня уже ждал. Дальше лодки отцепились и на двигателях направились прочь от Швеции. Похоже советским морякам помощь не нужна с трофеем, а мы спустились в жилой кубрик советской подлодки. Там меня устроили в кают-компании за столом, кок компоту принёс, вкусный, и капитан поинтересовался:
- А теперь, Серёжа Сыроежкин, скажи, ты зачем шведов утопил? Только не говори, что это не твоя работа.
- Почему же, моя. И я, между прочим, горжусь сделанным. Эти сволочи хоть и нейтральны, но помогают немцам и финнам, доставки важных грузов им делают, небо своё для полётов дали. Уверен и тут груз в Германию шёл. Наказал за это. Тем более я, как не смотри, гражданский, а значит неподсуден. И не надо на меня так смотреть, я как ребёнок неподсуден.
- М-да, интересный ты парень. Кстати, орден за Севастополь?
- Ага. Вот.
Я достал из сумки экземпляр газеты с заметкой обо мне, и фотографией, и корочки наградные, которые капитан внимательно изучил. Нас в кают-компании вообще трое было. Я, капитан, и один из командиров в звании политрука, остальные кто наверху рубки, управляли лодкой, кто на своих постах. Тем более восемь человек и ещё один командир трофей перегоняют. Капитан, изучив что я ему дал, передал политруку, видимо тот отвечал за политработу на подводном судне. Тот прочитал, задумался и сказал:
- А я ведь слышал об этом случае. По нашей линии Политуправления проходила. Как раз за сутки перед нашим выходом в поход. Только не сообщил что за мальчишка был.
- Вот и разобрались. Так вы меня высадите на Финском берегу? Лодку так и быть, дарю Балтийскому флоту. Та в полной комплектации, камбуз забит припасами.
- Да? - заинтересовался Бакунин. - Это хорошо, у нас с припасами плохо, пришлось сократить паёк.
Тот отправил политрука наверх, приказал пока темно поставить лодки вместе и перекидать часть припасов к ним, отправив в кладовую, так что политрук ушёл.
- Расскажи, как ты лодку у финнов угнал? - попросил капитан
- Уничтожил экипаж, ночью, ножом, спящих. Офицеров в плен взял, и стал учиться ею управлять. Это оказалось не так и сложно. Вот пускать торпеду «от бедра», на глазок, было сложнее.
- Уникум. Тут учишься несколько лет, а ему всё просто, - вздохнул капитан-лейтенант. - Надеюсь ты понимаешь, что отпустить мы тебя не можем?
- Вы слово командира дали. Или вы не хозяин своему слову? Обещали, так выполняйте.
- Ты меня на преступление, Сергей, толкаешь. Ты знаешь, что со мной сделает командование, когда узнает, что я высадил тебя на вражеском берегу?
- Скажите, дал слово командира, не мог нарушить, посчитал уроном своей чести.
- Мне нужно подумать.
Бакунин всё же не сдержал слово, отказался меня доставлять к финнам. День мы отлёживались на дне, изредка всплывая чтобы собрать разведданные, тут был серьёзный транспортный поток. А ночью направились в сторону Кронштадта. Бакунину пришла радиограмма идти туда. Обо мне тоже сообщили, как и о трофейной лодке, после этого приказ и поступил идти на Кронштадт. А газету со статьёй обо мне капитан зажал, не вернул, пришлось сделать вид что подарил её команде их «эски». Дальше всё довольно просто. Пробежался и вырубил команду, сам всплыл, и направился к финскому берегу. Команду связал. Подошёл на складной лодке к Финскому берегу между Турку и Хельсинки. Со мной два матроса было, которых я развязал, они и доставили меня к берегу, и заторопились обратно. Им ещё своих развязать нужно. Через них я попросил передать их капитану, что считаю его бесчестным человеком и не желаю больше с ним общаться. Упал тот в моих глазах глубоко вниз как советский человек и командир.