- Поговорим? - спросил полковник, усаживаясь за стол, меня напротив посадили.
- С такими подонками как вы, общаться не намерен.
- С чего же такие категоричные эпитеты? У меня приказ, задержать тебя до прибытия особой группы. Особист бомбардировочного полка уже позвонил, сообщил о твоём побеге, и что возможно ты появишься тут, пленница тебя интересовала. Кстати, на тебе ещё нападение на командование полка.
- И что? Какие они имели право меня задерживать? Я ребёнок, под советские законы не попадаю. Тем более это командование сгубило моего дядю, Юрия Некрасова. Так что, я их в дёсны должен целовать за это?
- Дядя что был расстрелян?
- Повезло ему, нырнул под пули и сигнал в реку. А вот другого лётчика убили. Ни за что. Так что НКВД я не очень люблю. А подонками вас считаю по делу. Не арест, тут причиной, приказ есть приказ и его нужно выполнять, а за сорванный орден. Меня им наградили двадцать третьего июня за оборону Севастополя. Лично командующий Крымскими войсками.
- Этому есть подтверждение?
- В вещмешке наградное удостоверение. В серебрённом непромокаемом портсигаре. Трофейном.
Полковник сам всё достал, открыл портсигар, газету со статьей обо мне тоже достал и всё изучил.
- Действительно, похоже награда твоя. Сейчас принесут орден.
- Можете оставить себе.
- Не понял?
- Моего дядьку, который погиб три дня назад, ночью, трибуналом лишили звания и всех наград. Причём за то, что его при расстреле сотрудниками НКВД не достреляли. Тот обиделся, награждал его не трибунал, а лишили за те дела за которые награды лишать нельзя, за ратные подвиги. Поэтому, когда его восстановили в звании, награды постановили вернуть, он их не принял, а там и Звезда Героя была. Сказал, что раз государство его лишает наград, то для государства эти безделушки, как и ратные подвиги, ничего не значат, они полностью обесценились. И раз государство так относится к боевым наградам, как к мусору, то и он носить их не смеет. В общем, отказался он от них, швырнул в рожу тем, кто их забрал. Я полностью согласен с решением своего дяди. Вот и вам швырну. Ведь и для вас этот орден лишь пустышка, захотел сорвал, захотел вернул. Мрази вы.
- Это сделал не я.
- Без разницы, подчинённый ваш, а раз вы его не остановили, в ответе за сделанное. Поэтому подонками вы все стали с этого момента. А с подонками я разговоров не веду.
Отвернувшись, я отказался общаться с полковником, и меня отвели в другую комнату, тот повторно начал перечитывать статью в газете. Тут лежанка была, я на неё лёг, в комнате дополнительно два командира остались, сидели на лавке, меня охраняли. Пока было время, я на боку уснул, руки-то за спиной связали, и к прибытию тех, кто меня искал, какой-то спецгруппы, успел выспаться. Подняли меня, когда снаружи уже было темно. Снова завели в ту комнату где ранее полковник пробовал допрашивать. Там за столом сидел знакомый майор госбезопасности, только форма в этот раз была на подполковника РККА. Тот самый что приходил ко мне Некрасову в больницу, описывая всё по расстрелу и остальному.
- Проходи, присаживайся Сергей, - сказал тот.
В комнате было ещё два бойца той же структуры, но одетые в обычную форму красноармейцев, только видно, что бойцы серьёзные. Один такой на моей гранате ранее подорвался. Вот мне сняли верёвки, и разминая кисти, я подошёл к столу и сел. Там стояла тарелка с наваристым борщом, да ещё со сметанной. Кучеряво живут авиаторы. Хотя да, сам так питался. Только ложку трогать я не стал, а откинувшись на спинку стула, задумчиво изучал майора.
- Что-то не так, не хочешь есть? - спросил тот участливым тоном.
- Помнится, майор госбезопасности равняется званию армейского полковника. Вас выгнали из НКВД и перевели в армию? - спросил я.
- Откуда ты знаешь? - насторожился тот.
- Память на лица хорошая. Видел я вас раньше. Дядька с вами общаться не особо хотел, не понравилось, что ваши его расстреливали, мы с ним общались, когда тот разведку вёл на Севером фронте, вот и я вас недолюбливаю. Мою пленную тоже ваши избили. Поэтому общаться не хочу и не буду.
- Ясно. Где германская субмарина?
- Какая? Их у Германии много.
- Та на которой ты четырёх лётчиков в Кронштадт доставил. В их мешках больше трёх тысяч солдатских и офицерских финских документов было. Говорят, твоя работа.