Прибравшись чтобы всё было как обычно, надеюсь, что всё так, я не видел ранее как тут было, я выбрался в окно, перебрался через кирпичный забор, а это действительно крематорий был, а думал котельную какого промышленного предприятия используют, и побежал прочь. Дальше на берегу реки откашлял из лёгких кровь, раны уже затягивались, с внешней стороны тоже запустил зарастание. Рубашку выкинуть пришлось, штаны ещё ничего, омывшись от крови, стараясь не трогать раны, рубашку у использовал прежде чем её выкинуть, я добежал до парка, достал припасы из вещмешка и буквально вгрызался в них, так хотелось есть. Надел запасную рубаху, куртки вот нет, а прохладно, накинул сверху плащ-палатку и побежал к вокзалу. Золото и деньги из дупла доставать не стал, вдруг ещё когда пригодятся? В кассах купил билет до Новгорода, его ещё не оккупировали, хотя близко подошли. На Ленинград не продавали, не было билетов на ближайшие три дня, и видимо не будет. Да и тут билет только на час дня. Почему так поздно не ясно. Однако, когда рассвело я прогулялся на ближайший рынок. Лицом не светил, кепку пониже на глаза. Тут на рынке купил отличную тёплую крутку и свитер тонкой вязки. Припасов приобрёл, всё что было я уже съел, а восстановление усилилось, раны розовой плёнкой покрылись, а через пару дней и шрамов не будет.
Сойдя в Новгороде, поправил поклажу и выйдя с вокзала направился к окраине. Нужно покинуть город, добежать до передовой, тут километров двадцать, и перейти на сторону немцев, там дело привычное, ищу аэродром, угоняю и лечу к Клайпеде, к своей субмарине. Ночь вокруг стояла, мы в полночь прибыли. Не успел я вокзал покинуть, как раздался вой сирен, зашарили по небу столбы прожекторов, я рассмотрел в ночном небе строй немецких бомбардировщиков, что приближались к городу. Ругнувшись, я стал убегать. Кто по бомбоубежищам, а я просто убегал от них. Сыпали те бомбы бессистемно, я видел куда устремлялись тяжёлые капли со стабилизаторами, и успевал отбежать в сторону, так что бомбы рвались подальше от меня. А тут близко рванувшая бомба повредила крепление прожектора, и тот закрутился никем не удерживаемый, освещая то небо, то улицы округ. Я закричал от нестерпимой боли, от резанувшего глаза света, замерев где стоял, так как по щекам текли слезы. Тут раздался свист, явно падало несколько очередных бомб, страшный удар фактически под ногами и темнота. Неужели всё? Надеюсь тело не будет сильно повреждено, и я восстановлюсь.
Очнулся я, как мне кажется, почти сразу, но то что это не тело терминатора-ребёнка, я понял сразу. Похоже я лежал и надо мной было две испуганные детские мордашки. У одного, рыжего, шикарный фингал под левым глазом.
- Тиха, ты как? - спросил рыжий.
- Что это было? - с трудом пробормотал я, ворочая языком.
Да уж, это не тело терминатора, само совершенство, я снова попал в обычное человеческое тело, возможно даже ребёнка, ещё беру его под контроль. Чувствую полностью, но как же мне хреново?
- Ты утонул на стремнине, тебя в водоворот затянуло. А Серый обвязался верёвкой и вытащил тебя. Ты не дышал, и мы стали тебя оживлять, как в школе медсестра учила, - быстро забормотал рыжий и конопатый.
Стоявший рядом второй паренёк, видимо и есть Серый, лишь согласно кивал.
- Мы думали ты умрёшь. Испугались, - тихо сказал тот. - Баба Нюра сказала не ходить на речку, а мы пошли. Вот нам бы всыпали.
- Дурак, - дав тому затрещину, сказал рыжий. - Тихон бы умер, а ты всё о отцовском ремне думаешь.
- Парни, вы не пугайтесь, но я кажется всё забыл. Я не знаю как меня зовут и кто вы такие.
Те замерли каменными изваяниями, тараща на меня глаза, а после одновременно заговорили:
- Совсем забыл? А что последнее помнишь? А Анку из соседнего села?..
Те засыпали меня вопросами, похоже Серый был даже в восторге, ему бы такое, в школу не надо ходить. Однако я сел, те мне помогли, осмотревшись, мы в небольшой бухточке находились скрытой ивами, рядом плескалась вода, а дальше бурлила река. Действительно стремнина. Купаться в такой речке нужно иметь немалую смелость и умение плавать. Но это ладно, главные новости от ребят я всё же получил. Зовут меня теперь, именно меня, прошлый хозяин тела утонул, Тихон Иванов. Тихон проживает с родителями и двумя младшими сёстрами в Москве. В трёхкомнатной квартире. Отец военный врач в госпитале имени Бурденко. Мать заведующая городской библиотекой в их районе. Интеллигентные люди. Младшая сестра Ольга первый класс закончила, во второй перешла. Средняя сестра, из четвёртого в пятый. А вот Тихон, старший ребёнок, двоечник, тунеядец и вообще школьник с криминальными наклонностями, два привода в милицию за хулиганство, тот думал, что это круто, с трудом не остался в шестом классе, но всё же перешёл в седьмой. Ему четырнадцать лет, пионерского галстука его не лишали, тот честно во всех мероприятиях участвовал, а вот в комсомол того не приняли, на что тот озлобился на весь мир. Отец обещал, если вступит в комсомол, мопед купит. «Ригу». А тут каникулы, вот родители и отправили к бабушке под Великий Новгород на всё лето, а младших по пионерским лагерям. Та бабка суровая, не забалуешь. Город в восьмидесяти километрах находился. Родители не москвичи. Отец из-под Новгорода, это у его матери Тихон гостил, а мать из-под Ставрополя. Родственники у неё там. В общем, вот такие дела. Тихон приехал неделю назад, сейчас середина июня, успел на дискотеке подраться с сельскими, в соседнем селе. Влюбиться в местную красавицу Анюту, она тоже из села, из-за неё драка и была, и умереть. Интересно жизнь у паренька четырнадцать лет проходила. Многое эти деревенские мальчики знали о приезжем друге. Ах да. Сейчас шёл тысяча девятьсот семьдесят первый год.