Правда смеяться прекратил, когда примчались родители Маши, как раз к наступлению темноты. Мы сидели на подворье бабушки и дедушки моей жены, оно больше, у нас бы не вместило всю деревню и моих знакомых с работы. Председатель и главбух тоже были. Когда все разогрелись, я пел песни под гитару, чем удивил отца Тихона, заводные для танцев и грустные для хорового пения, особенно женский пол старался, но и мужики не отставали, именно в этот момент и примчались родители Маши. Ничего, побегал по дворам и огородам, старясь не попасть под оглоблю, которой меня пытался достать Андрей Павлович, отец Маши. Потом выпили, поздравили, обнялись, о беременности уже знали, о моём возрасте тоже. Дальше стали отдыхать. Машу я к себе спать отправил, та устала от моря впечатлений за день, а гости до полуночи отдыхали. Я тоже спать ушёл, а пьяный отец с пьяным отцом Маши, называя друг друга сватами, спорили заплетающимися языками где мы жить будем. С кем. Кстати, родители Маши из простых рабочих. Отец на пекарне работал, шофёром, возил хлеб по магазинам. А мать медсестра в больнице, между прочим, в родильном отделении. Именно на это упирал её отец. Ну а то что мой отец сам врач, хирург, как бы не считается. Так дальше те и спорили, а я спать.
Утром все были не скажем так что радостные, похмельем маялись. Сам я уже прибежал с тренировки, мокрый после купания в реке, Маша у нас ночевала, а отец на подворье, матрас ему расстелили под открытым небом. Бабушка с моей женой уже ушли на подворье где мы гуляли. Сейчас все туда стягивались, доесть остатки еды и похмелье снять, вот и мы с отцом туда пошли. Я решил, что тот достоин чтобы я называл его отцом. А вчера с улыбкой нас встретил, мол, что, получили отворот-поворот? Не удалось расписаться? А мы ему справку и паспорт. Такое лицо было… Однако признал Машу, поздравил, и скажем так, благословил.
- Чья взяла? С кем мы жить будем? - спросил я, пока мы шли по улице.
- Ты во мне сомневался? - гордо расправил тот плечи, и поморщился, держась за голову. - У нас.
- Это хорошо. Маша в девятый перешла, круглая отличница, в моей школе учиться будет.
- Ты бы свои знания подтянул, да оценки улучшил. Троечник.
- Сделаю, - пожал я плечами.
- Ох какой скандал нас дома ждёт, - вздохнул отец, и через открытые ворота прошёл во двор наших теперь родственников.
Народу тут хватало, отцу сразу стопку самогона сунули, председатель тут был, он ночевал в одном из домов, тоже похмелялся. Так и посидели хорошо, а к обеду начали собирать, поезд вечером, а ещё Машу собрать надо с нами.
- Да вы не спешите, - остановил я тёщу. - Возьмём школьную форму, летнюю и осеннюю одежду, а через неделю на выходные вы привезёте зимнее. Заодно посмотрите, как Маша живёт.
Предложение тем понравилось, но сборы не прекратили, и на машине председателя нас отправили в город. Я забрал чемодан, половину места в нём вещам Маши пришлось уступить, гитару за спину, чехол с ружьём на плечо, и тут же снял, отец не разрешил брать его, пусть тут у бабушки хранится. Я повздыхал, но оставил, и так мы покатили в город. То, что я знатный охотник, отцу ещё вчера на уши нашептали, и про то что я память потерял, тоже. Это его сразу отрезвило, мы серьёзно поговорили, тот меня обследовал, помрачнел, узнав, что семью я так и не вспомнил, как и жизнь в Москве, хотя проблем в школе не будет, и сказал, что в Москве я полное обследование пройду. Водитель высадил нас у дома где жили Михайловы, Маша Михайловой была, и укатил. Мы же поднялись наверх со всеми вещами, оказалось Михайловы в двух комнатах коммунальной квартиры проживали. Были в очереди на квартиру. Маша была единственным ребёнком, которую холили и лелеяли. Дальше мы с отцом, тестем и двумя соседями Михайловых сидели на кухне, можно сказать отмечали, а женщины собирались. Там много что нужно, учебники в том числе, всё для школы. В общем, багаж увеличился на чемодан и сумку. Пока было время, я сбегал и купил билет для Маши, отец приобретал обратные, но два. На нас двоих. Свободное место было, но только в другом вагоне. Ничего, купил, договоримся с соседями, кто-то перейдёт. Да и ехать тут восемь часов.
Мне это время нравилось, и я планировал пожить тут, хотя бы до девяностых. Дальше покидаем страну, откапываем сокровища, закопанные в районе побережья Индии, и живём как хотим. Однако, это советское время упустить я не хотел. И да, я прекрасно понимаю какие слухи пойдут о нас, но мы женаты, а это всё перекрывает. В будущем такие случаи не редкость, но и в это время случаются. Мы ещё успели сбегать в школу Маши, поговорили с директором, та в шоке на нас смотрела, но обещала всё сделать. Аттестат с оценками заберут родители Маши и привезут через неделю, когда навестят нас. Дальше была посадка, те нас провожали, и всё, под перестук колёсных пар мы покатили в Москву. Маша с нами была, удалось уговорить одного пассажира в другой вагон перейти, ему всё равно, те одинаковые. Ночью спали, а утром прибыли на вокзал. Дальше взяли машину, частника, и со всеми вещами доехали до новенького двенадцатиэтажного дома, «Ленинградка», как её называли. Тут и проживали Ивановы, на шестом этаже. Мы поднялись на нужный этаж, с трудом в лифте с багажом вместились, и отец, открыв дверь, пригласил нас проходить. Сёстры и мать Тихона были тут, вышли встречать.