Они засыпали меня вопросами. Похоже, Серый был даже в восторге – ему бы такое, в школу не надо ходить. Однако я сел, мне помогли осмотреться. Мы в небольшой бухточке находились, скрытой ивами, рядом плескалась вода, а дальше бурлила река. Действительно стремнина. Купаться в такой речке нужно иметь немалую смелость и умение плавать. Но это ладно, главные новости от ребят я все же получил. Зовут меня теперь, именно меня, прошлый хозяин тела утонул, Тихон Иванов. Тихон проживает с родителями и двумя младшими сестрами в Москве. В трехкомнатной квартире. Отец – военный врач в госпитале имени Бурденко. Мать – заведующая городской библиотекой в их районе. Интеллигентные люди. Младшая сестра Ольга первый класс закончила, во второй перешла. Средняя сестра – из четвертого в пятый. А вот Тихон, старший ребенок, двоечник, бездельник и вообще школьник с криминальными наклонностями… Два привода в милицию за хулиганство, он думал, что это круто, с трудом не остался в шестом классе, но все же перешел в седьмой. Ему четырнадцать лет, пионерского галстука его не лишали, честно во всех мероприятиях участвовал, а вот в комсомол не приняли, из-за чего он озлобился на весь мир.
Отец обещал, если вступит в комсомол, мопед ему купит. «Ригу». А тут каникулы, вот родители и отправили к бабушке под Великий Новгород на все лето, а младших – по пионерским лагерям. Бабка суровая, не забалуешь. Город в восьмидесяти километрах находится. Родители не москвичи. Отец из-под Новгорода, это у его матери Тихон гостил, а мать из-под Ставрополя. Родственники у нее там. В общем, вот такие дела. Тихон приехал неделю назад, сейчас середина июня, успел на дискотеке подраться с пацанами в соседнем селе. Влюбился в местную красавицу Анюту, она тоже из села, из-за нее драка и была. Интересная жизнь у паренька в четырнадцать лет проходила. Многое эти деревенские мальчики знали о приезжем друге. Ах да. Сейчас шел тысяча девятьсот семьдесят первый год.
– Вы только никому не рассказывайте, что я память потерял, хорошо? – попросил я, осторожно вставая.
Тело уже вполне управлялось, так что я изучал координацию движений. Это сложно, пацан как раз был в том периоде, когда рос стремительными темпами, что и влияло на координацию. Я был в одних черных влажных трусах-боксерах, отряхнул с них песок, тут песчаный берег был, рядом одежда всех троих. Мне показали мою. В карманах пара монет, копейка и пятак, и початая пачка сигарет со спичками. Больше ничего.
– Я курил? – спросил я, хотя и так ясен ответ.
– Да, это здорово, – закивал Серый, улыбаясь.
– Ничего хорошего в этом нет, – бросил я пачку в реку, а спички убрал на место.
Все это проделал явно под сожалеющими взглядами парнишек. Серый, а в миру, Сергей Агапов, явно в реку был готов броситься за сигаретами. Я же пока осматривал то, что носил Тихон. Одежда представляла собой легкие летние брюки коричневого цвета, простую коричневую клетчатую рубаху. Носки с дыркой на большом пальце и кеды, вот они новыми были. Видимо, родители выдали перед поездкой.
Я быстро оделся, одежда впору была, обувь тоже, и мы направились к деревне. Она тут рядом, метров триста пройти и околица. Она всего на пятнадцать дворов, магазина нет, раз в неделю автолавка приезжает. А до села шесть километров, но можно через лес пробежать, там четыре. Все это и рассказали мне, довели до дома бабушки Тихона и быстро сбежали. Отворив калитку, я осторожно вошел на участок, тут тропка между грядками и огородом, где картошка посажена. Я дошел до дома – маленький, на два оконца, печная труба. Газа тут нет. Сараюшки, пес непонятного рода у будки чешется задней лапой. Идиллия. В яблоневом саду у летней печки суетилась благообразная старушка. На стол ставила тарелки. Запах был просто отличный. Похоже, сегодня щи.
– Купался, – не спросила, утвердительно сказала она, мельком глянув на меня.
– По волосам поняла? – догадался я, проведя по сухим, но слежавшимся волосам. Так от воды только может быть.
– Ешь иди. Сегодня по огороду поможешь, или еще что болит?
– Помогу, бабушка. Все, что скажешь, сделаю. Труд сделал из обезьяны человека, а я не хочу запускать обратный процесс.
– Интересно сказал, – хитро прищурилась она.
– Люди растут, взрослеют, – пожал я плечами.
Помыв руки под умывальником, вытер их полотенцем и сел за стол. Ели мы молча, тут так принято, и я заметил, что бабушка кидает на меня задумчивые взгляды. После обеда я помог убрать тарелки, чем ее изумил, а пока она мыла их в тазике, я изучал свое изображение в обломке зеркала над умывальником. Ничего так, симпатичный, лицо правильное, нос прямой, шрам только пересекает бровь, но тот наоборот придает шарма. Ухо слегка опухшее красное, это результат драки в селе, как и фингал рыжего. Волосы черные, глаза зеленые. Только эти космы до плеч, Высоцкий с такими ходил, мне не нравились, нужно постричься. Дальше бабушка стала раздавать указания, что делать. До самого заката я возился в огороде. Всю картошку промотыжил, потом полол морковь. Работа нудная, требует терпения, спина даже заболела. Работал я в трусах, босиком и загорал таким образом. А когда бабушка позвала на ужин, вылил на себя ведро воды и залез в бочку с дождевой водой, ее для полива используют, помылся и так в трусах подошел к столу.
– Неприлично, – сказала она.
– Это да.
Одевшись, я сел за стол, и мы приступили к ужину. Это были те же щи. Пока ел, раздумывал. Места восхитительные, и я планировал все лето тут провести. Заняться своим новым приобретением. Тело мне досталось слабое, до вечера поработал и устал, нужно тренировать. Я тут буду до конца августа, когда отец Тихона приедет и заберет меня, значит, время для этого есть. Подумав, оторвался от щей и попросил бабушку будить меня каждый день, как та сама встанет. Зарядкой буду заниматься. Она удивленно глянула, но кивнула. Рост у меня метр семьдесят примерно, но расту, мускулатуры нет, синий тощий цыпленок, будем стараться набрать вес и силу. После ужина отдыхали. Я воспользовался этим, чтобы осмотреть домик изнутри. Две комнаты с печками, в одной кухня, за печкой лежанка, которой явно пользуются. Думаю, тут бабушка спит. В большой комнате тоже у печки стояла большая панцирная никелированная кровать. Откуда она тут взялась? Смотрелась как космический корабль в огороде, но тут явно спал Тихон. Под кроватью виднелся чемодан, а над ней висела гитара. И да, у кровати коврик с рисунком оленей висит. Сняв гитару, я попробовал струны. Расстроена в хлам, но пальцы у Тихона явно разработаны, мозоли на руках есть, значит, давно играет. Парни про это ничего не говорили. Когда я вышел наружу, бабушка с неодобрением в голосе сказала:
– Опять тренькать будешь и песни свои поганые петь?
– Что-нибудь новое сыграю, – улыбнулся я.
Тело терминатора пропало, но его память и некоторые умения остались. Например, я к музыке сложно отношусь, играть пытаюсь, но когда как получается. Однако, судя по Тихону, тот уникум в музыке. Идеальный слух и голос, я пробовал в доме напеть. Сейчас же, устроившись на лавке, я попробовал струны и стал наигрывать. Изучал, как у Тихона пальцы разработаны. Ничего, шустрые, так что, чем дальше, тем быстрее наигрывал. И смог сделать практически идеальное исполнение гитарного соло под рок. Тут я увидел огромные глаза бабушки, что смотрела на меня.
– Красивая музыка, задорная. А что еще можешь? А песню хорошую знаешь?
– Про березы спеть?
– Давай про березы, – с готовностью согласилась та.
Похоже, бабушка была завзятой меломанкой, а радиоприемник в доме сломан, надо бы починить. Хорошо, что электричество подведено. Сделав перебор, я начал наигрывать и запел, параллельно настраивая голос. Он оказался мягким баритоном, не ломался пока голос у Тихона.