Шурочка хыкнула, протянула ему деньги и вышла из машины.
В этот же вечер Анатолий сделал Шурочке предложение, через две недели они сыграли веселую свадьбу, где Анатолий был в костюме от Армани, а Шурочка от Джона Гальяно, а еще через неделю Шурочка наставила мужу красивые, резные рога.
Потому что рога, особенно с красным отливом, как считала Шурочка, очень идут блондинам, таксистам и просто хорошим мужчинам, которые ценят в женщине не ум, а гламур.
Коммунальная квартира
Поник вскочил по будильнику. С восхищением посмотрел на свое нагое накачанное тело в большом овальном зеркале, натянул с вечера приготовленные треники, обул кеды на босу ногу и направился на пробежку. Проходя мимо комнаты брата, он несмело постучался и спросил:
- Воник, ты сегодня как?
- Никак, - ответила за Воника Седа.
- Сед, я не тебя спрашиваю. Брат, ты же вчера обещал! – жалобно пропищал Поник.
Воник поцеловал в ушко Седу, нехотя встал с кровати и принялся искать в шкафу спортивный костюм.
Седа зевнула, потянулась и откинула одеяло. Воник сначала посмотрел на ее черный бермудский треугольник, потом на белую, пошарпанную дверь и одним прыжком оказался рядом с подружкой.
- Завтра, братело, – кинул он Понику и, уже обращаясь к Седе, спросил, - так на чем мы остановились?
Поник чертыхнулся, откинул со лба еще не уложенные волосы и недовольно побрел по длинному коридору.
Когда он вернулся Седа уже хозяйничала на кухне.
Поник принял контрастный душ, побрился, уложил волосы, вылил на себя пол-литра парфюма и, надев парадный костюм, направился на кухню готовить завтрак. Он перемолол овсянку, залил ее кипятком и, помешивая, чтобы она не пригорела, добавил несколько изюминок.
- Смотри аккуратней с изюмом, он очень калорийный, я бы на твоем месте им не увлекалась, - хихикнула Седа, снимая кофе с плиты.
- Тебе это не грозит. У тебя нет изюма - ни в нутре, ни в хозяйстве.
На кухню зашел Воник.
- Опять ругаетесь? – хмуро промычал он.
- Кто, мы? – Седа удивленно подняла левую бровь, - Что ты, Вонь! Нам нечего с Поником делить.
- А меня? Вы же все никак не можете меня поделить, - недовольно буркнул Воник и уселся за стол.
- Овсянка, сэр, - отрапортовал Поник и насыпал брату целую тарелку.
Седа ухмыльнулась и поставила перед Воником круасан с сыром.
- Еще могу пожарить яичницу, - проворковала она и налила любимому кофе.
Воник невольно вздохнул, глядя на тарелку с овсянкой, и подвинул ближе к себе блюдце с круассаном.
- Ну и не надо! – обиделся брат, - ну и жри свое тесто.
- Я завтра. Честное слово! – начала оправдываться Воник, - обещаю.
Поник обречено махнул на него рукой и принялся тщательно разжевывать кашу.
В дверь позвонили.
- Чет, это наверное твой доставщик! – громко, в никуда, закричала Седа.
Из коридора послышались торопливые шаги, и вскоре в дверях появился Чет с шикарным букетом цветов.
- Шоб я так убивалась, как говорит наша Суба, - протянула Седа.
- Что ви понимаете в любви? – философски произнес Чет, и потянулся к круассану.
- Муси-муси, пуси-пуси, миленький мой, - послышалось из коридора, - я горю я вся в укусе, рядом с тобой.
- Проснулась! - Чет обнял букет и закрыл от удовольствия глаза.
Через несколько секунд на кухню зашла Пята в одном нижнем белье. Слабые тесемки прозрачного лифчика едва сдерживали ее волнующую грудь и, казалось, что они вот-вот сдадут оборону и рухнут на руки обалдевшему от счастья Чету.
- Как я вам сегодня? – Пята кокетливо покрутилась вокруг себя.
Чет, как во сне, протянул ей букет цветов, а Седа только зло облизнулась и, подтерев слюни у Воника, растеряно прошептала любимому:
- Рот закрой, пожалуйста.
- Пят, вот объясни мне, - Поник встал из за стола и подошел к ней ближе, - ты жрешь все подряд, приходишь ни свет ни заря домой, иногда покуриваешь с Воскриком марихуану, а выглядишь… лучше меня?
- А еще она жрет все подряд и не толстеет про таких баб говорят – ведьма.
- Я люблю, и я любима, – прошептала ему Пята и нежно погладила по бритому подбородку, – сегодня я встречаюсь с Мартом!
- А мне что делать? – Чет недовольно захныкал.
- А ты сходи в гости к Февралю, достань чернил и поплачь, – Пята подошла к Чету, погладила его послушные волосы и вернула подаренный букет. - Навзрыд.
За этой милой картиной их и застала Суба.
- О! Два придурка в три ряда! Как ви сами себя имеете?
- Суб, ну скажи хоть ты ей, - продолжал хныкать Чет. – Объясни ей, что я ее люблю.
- Ой, не делайте мне беременную голову! Купите себе петуха!
- Ты же ее лучшая подруга! Неужели Март лучше меня?
- Почему да?
- Субик, если ты не повлияешь на нее, я повешусь!
- Дешевле утопиться.
- Думаете я шучу? Я сделаю это! Сегодня же!
- Я себе имею представить! Чет, не делайте мне смешно! – и, отмахнувшись от него, она направилась к Понику.
- Понь, вы сегодня элегантнее, чем рояль. Пята, давно тебе говорю - присмотрись к этому лондонскому жениху!
- Спасибо, подружка, но он не в моем вкусе - Пята поцеловала Субу в щечку, достала из ящика шоколад и, прыгнув почти голой попой на рабочую поверхность кухонного стола, принялась грызть шоколадную плитку. – Я люблю Марта, - добавила она и загадочно улыбнулась.
- Я Вас умоляю! Сегодня Март, завтра Апрель.
- Вот именно! Кого угодно, только не меня! – закричал Чет и зарыдал в букет.
- Чтобы да, так нет, – ответила Суба.
В коридоре послышались неторопливые шаги.
- Воскрик идет! Делаем ставки! – закричала Пята и кинулась к столу.
- Мужчина! – хором заорали Воник с Седой и кинули на стол две бумажки.
- Мужчина! – поддержал их Поник и элегантно положил бумажную купюру.
- Ээээ, - стоял в раздумьях Чет.
- Сто процентов мужчина! – подхватила Пята и накрыла своей купюрой все, что были на столе.
- Конечно мужчина, - повторил за Пятой Чет и положил свою маленькую бумажку на Пятину.
- Таки баба! – швырнула купюру Суба, и даже не заглянув в коридор, отобрала все деньги, которые скопились на столе и, напевая «Бесаме Мучо», отправилась в свою комнату.
- Как вам это нравится? – спросила обалдевшая Пята.
На пороге кухни появился Воскрик в женском костюме и уставшим взглядом обвел всех присутствующих:
- А вам бы только посмеяться над гермафродитом…