- Прекрати язвить! Он дал мне визитку. И если я захочу, могу ему позвонить, – я победно улыбнулась и залюбовалась своим отражением в зеркале стоящего напротив трюмо.
- Не верю!
- Ха! Сейчас, дорогой! Сейчас, мой хороший! Дихлофоса на тебя нету…, - и я полезла в сумочку за визиткой.
А таракан продолжал нагло ухмыляться, совсем как Малахов. В портмоне визитки не было. Я стала вытряхивать содержимое сумки прямо на ковер. Перетряхнула все, что только можно было. Но нет, ее нигде не было. Я в ужасе смотрела то на горку косметики на ковре, то на лежащего на моей подушке таракана.
- Нет! Украли, - испустила я пронзительный вздох и заплакала.
- Ну же, не надо плакать, перестань. Что у вас за привычка, чуть что сразу в слезы. Прекрати, а не то и я заплачу.
- Ты не сможешь, - давясь слезами, сказала я, – ты жестокое насекомое, ты не умеешь плакать.
Таракан засуетился, видно было, как он нервничает.
- Успокойся. Я открою тебе секрет. Все будет хорошо!
Я успокоилась, перестала плакать и полезла в трюмо.
- Чего ищем? – поинтересовался таракан.
Я достала коробочку из-под духов, и показала ему:
- Вот, это твой домик. Нравится?
- Ты бы хоть постелила тряпочку какую-нибудь, мне что - на голом картоне лежать?
Я взяла небольшой кусок ваты, положила в коробку и протянула ему.
Он прыгнул на вату, как на батут, потом улегся, положил передние лапки под голову и сказал:
- Нормально. Только воняет немного… Дихлохвосом.
- Каким таким Дихлофосом? Это Нина Ричи, болван.
Таракан поднял свои коричневые брови и с хитрицой сказал:
- Я вот о чем сегодня подумал. Ты ведь ненавидишь Малахова, да?
- А ты что, его любишь??? – я с ужасом посмотрела на тараканчика.
- Нет, я тоже его терпеть не могу. Просто я вот подумал… это несправедливо.
- Что несправедливо? – не поняла я.
- Не справедливо вот так неневидеть человека, не зная о нем ничего. Давай сходим к нему на передачу.
Я чуть не потеряла сознание от такого предложения, но таракан продолжал:
- Мы должны его увидеть. Живым. И убедиться, что он баран. Я только что по телику видел приглашение на съемку. В следующую субботу. Пойдем?
- И в качестве кого мы туда пойдем? Я буду выступать дрессировщицей тараканов?
- Знаешь, - таракан нахмурился, - я могу и обидеться. Я тебе что, пудель в цирке? Зачем меня дрессировать. Нет, мы пойдем к нему на передачу в качестве зрителей. Посмотрим, поаплодируем…
- Зачем? – не унималась я. – Мы все это видим по телеку каждый вечер.
- Так, если ты не прекратишь пререкаться со мной, я уйду и не видать тебе счастья!
- Шантажист! – и я согласилась.
Через пару дней мне удалось отпроситься с работы и съездить в Останкино за билетами. Не знаю, чего я ждала от этой дурацкой затеи этого дурацкого таракана, но все же было интересно. В субботу я стала собираться на съемку.
Что обычно делают девушки перед важным мероприятием? Конечно, приводят себя в порядок. Я же вместо того, чтобы выспаться, накануне полночи прорыдала над жалостливым фильмом и заела свои страдания огромным кульком орехов. Результат не заставил себя ждать. «Ничего» - сказала я себе, глядя в зеркало на пятнистую, всю в мелких красных точечках, физиономию с распухшими веками, и взялась за макияж. То, что получилось через 15 минут, мне совершенно не понравилось, я все смыла и попробовала еще раз. Вышло ненамного лучше, но времени переделывать что-либо уже не было. Таракан, до того лениво наблюдавший за моими действиями из своего жилища, стоявшего на трюмо, занервничал и заторопился.
- Ну, все, заканчивай, а то мы сорвем своим опозданием передачу Малахову!
Я подозрительно покосилась на него:
- Слушай, а ты точно ничего не удумал? Никакого подвоха?
- Все в порядке, детка, - фамильярно утешил меня мой рыжеусый друг и я, вздохнув, стала натягивать колготки.
На передачу мы приехали вовремя. Зрители рассаживались по местам, какой-то дядька, исполнявший роль массовика-затейника, общался с публикой, рассказывал смешные истории, говорил, когда надо будет аплодировать, а когда аплодировать с утроенной силой, какие вопросы задавать героями, какие реплики выкрикивать с места. В общем, полным ходом шла обычная подготовка с записи программы. Через какое-то время в студии появился Малахов, а с ним две совсем молоденькие девчонки. На нем были белые в широкую голубую блестящую полоску брюки и обтягивающая голубая маечка с надписью «Убей меня нежно». В челке посверкивали несколько голубоватых прядей. Он присел на ступеньку в студии и начал выделывать нечто странное – растягивал губы, разевал рот и строил гримасы.
- Чиво это он? – поинтересовалась моя ярко-рыжая соседка брутальной внешности.