Владимир Бондаренко как зеркало
А что касается уверений в том, что Бушин считает себя "родом из Октября", "Россию представляет только в красном, а не каком другом цвете", то можно было бы понять, если это сказал бы, допустим, М.Назаров. Этот суперпатриот лет двадцать или больше был в бегах где-то за границей. Последние лет пятнадцать я действительно пишу главным образом о советской истории и о советской литературе, ибо именно они стали главным объектом особенно злобной клеветы, травли единого кагала от Солженицына до Чубайса при поддержке их защитников. И Назаров может не знать другие мои работы. Но Бондаренко-то прекрасно знает, что, допустим, в конце 1965 года в "Литературной газете" я выступил с неслыханой по тому времени статьей "Кому мешал Теплый переулок?", где решительно ставился вопрос о возвращении изначальных названий многим старинным нашим городам и улицам. Вскоре после этого вместе с В.Солоухиным, О.Волковым и другими писателями я принял участие в знаменитой передаче "В защиту русской культуры", прошедшей по Центральному телевидению из Ленинграда . Она была расценена руководством телевидения как идеологическая диверсия и с подачи А.Н.Яковлева заслужила специальное решение Политбюро. А моя большая статья о неряшливо изданном в 70-х годах под редакцией Т.Г.Цявловской 10-томном собрании сочинений Пушкина? А посвященная этому же - защите великого поэта - статья "Фахчисарайский бонтан" в "Московском комсомольце"?А статьи против юбилейного опошления образа Толстого в статьях Семена Машинского и стихах Андрея Вознесенского? Известно Бондаренке и мое большое исследование, где я доказываю, что гнусное стихотворение "Прощай, немытая Россия" написал не Лермонтов. Знает он и неоднократно издававшуюся статью "Кушайте, друзья мои...Всё ваше" о романе Б.Окуджавы "Путешествие дилетантов", суть которой - защита от искажений и лжы русской истории XIX века, нашей литературы и родного языка. Он эту статью не только знает, но и сам предложил перепечать её в коллективном сборнике "За алтари и очаги"(1989). Знает он и мою книгу "Колокола громкого боя", где среди мужественных героев нашей истории там не только, допустим, советский адмирал Кузнецов, но и великий князь Иван Третий, князь Яков Долгорукий, граф Николай Мордвинов, о которых Бондаренко едва ли и слышал...И вот после всего этого он меня учит "объемному видению истории", клеймит: "- Бушин "родом из Октября"! иной, кроме послеоктябрьской истории, для него не существует! почитал бы ты, комуняка, Пушкина!.."Я пишу об этом так обстоятельно вовсе не для того, чтобы "отмазаться" от Октября. Родом из Октября много небывало прекрасного и великого - Советская Россия, Советская власть, Советская Армия...Чего бы мне, коммунисту, стесняться такого соседства? Пусть стесняется антисоветчик Солженицын, как раз тогда, в 1918 году, и родившийся. Я пишу об этом только для того, чтобы показать, как в зеркале, всё убожество и лживость суперпатриотов, всё бесстыдство, на которое они способны. С этой целью приведу еще и такое увлекательное обвинение: "В.Бушин тоже виноват в том, что произошло, в том, что бил в своих статьях лишь по внешним врагам, не желая замечать "ползучую контрреволюцию" внутри самой коммунистической элиты". Что ж, как говорится, один Бог без греха. Но все же... 16 марта 1990 года в "Московском литераторе" увидела свет моя статья "Азбука, арифметика и химия", которую потом перепечатала в шестом номере за тот же год "Молодая гвардия", выходившая тиражом 730 тысяч экземпляров. Это был один из первых ударов по Яковлеву, в ту пору всесильному члену Политбюро. Статья вошла в книгу "Колокола громкого боя", изданную в 1994 году тиражом в 10 тысяч. Кто же этот Яковлев - враг унутренний или враг унешний? Элита или мелкая сошка? Знал Бондаренко об этой статье? Конечно, ибо она тогда, что называется, прогремела. Да и книгу "Колокола" я ему дарил..А вот эпизодик, относящийся к концу того года. 14 декабря в последний день работы VII съезда писателей России, проходившем в театре Красной Армии, мне, наконец, дали слово. Я его произнес, под бешеные аплодисменты делегатов вышел из зала и затаился в фойе на скамеечке в уголке. Это выступление было ударом не просто по "коммунистической злите" той поры, а по главе "ползучей контрреволюции" - по самому Генеральному секретарю ЦК и президенту страны. Причем он явился первым на таком уровне публичным ударом по предателю. Знаменитое выступление Сажи Умалатовой на съезде народных депутатов прогремело через три дня - 17 декабря. Остаётся лишь добавить, что удар получился такой силы, что первый секретарь Союза писателей Ю.Бондарев и Э.Сафонов, главный редактор "Литературной России", где печаталась стенограмма съезда, не решились опубликовать мое выступление. Позже оно появилось в краснодарской "Кубани", откуда было перепечатано многими газетами СССР. И ведь опять - Бондаренко был делегатом съезда, все это слышал. А чем сам был там занят тогда? Выяснял отношения со стариком Михалковым, которому нахамил по своему суперпатриотическому обыкновению... Что касается моего отношения к "ползучей контрреволюции" сегодняшней "коммунистической элиты", то Бондаренко может получить ясное, представление на сей счет, прочитав мою недавнюю большую статью "Региозное аскетство" в Молний №№1 и 2 за этот год, которую нерешилась напечатать "Правда".
Впрочем, что ж, я-то вот могу отбояриться от главного нашего спеца по русскому патриотизму, но ведь он бесцеремонно обрушился и на тех, кто уже не может защитить свое имя. Так, поставив на одну доску талантливейшего Константина Симонова и посредственного Александра Богщаговского, Бондаренко назвал их обоих писателями,"такими далекими от патриотизма".
Читательница Л.А.Алыпова из Каширы недоумевает: "За что досталось Симонову? Вся статья Бондаренко - призыв к конформизму, размывание основных моральных принципов". И то сказать, отлучил от патриотизма Симонова, который в 1937 году, когда папа Бондаренко еще не знал его маму, пишет поэму "Ледовое побоище"- об Александре Невском, в 1938-м - поэму "Александр Суворов", в 1939-м едет военным корреспондентом на Холхин-Гол, а 22 июня 1941 года кладёт в рюкзак только что вышедший в одной книге "Тихий Дон" и "дачный клязминский вагон, в котором ехать нам до Бреста". Там - сначала корреспонгдент газеты "Боевой знамя" 3-й армии Западного фронта, потом -"Красной звезды". Всю войну он был самым популярным поэтом на фронте и в тылу, а сколько написал о войне! И вот плевок ему от патриота, который и портянки-то крутить не умеет...Как же всё это назвать? Что это такое? По-моему, настоящее коровье бешенство на почве суперпатриотизма и ханжества. Москвич А.А.Сидоров записал на мой автоответчик в связи с той летней баталией: "По-моему, существует "эффект Бондаренко", состоящий в том, что он усиливает позицию и привлекательность того, на кого он обрушивается".