Затем взглянул на пустое изнутри яйцо Валькирии и подумал, что слова принцессы могут иметь неожиданный смысл. Если это детища некоей достаточно продвинутой технологии, то они в самом деле могут быть личностями. И для тхерран в том ничего крамольного не было. Почему?
Я усмехнулся своим мыслям. Люди всегда придавали характер, например, кораблям. Или компьютерам. Человеку — терранину Нового времени, этак веков девятнадцатого или двадцатого идея разумного корабля была бы дика. В конце двадцатого он может бы и смирился с интеллектом, но для пущей надежности понатыкал бы в Валькирию пару пультов, какие-нибудь примитивные ложементы и так далее. А для древнего человека идея о разуме судна не явилась бы таким шоком. Он объяснил бы это колдовством или волей богов — и дело с концом.
Машинально я подошел к Мечам Власти и погладил их всегда теплые рукояти. Теплые. Машина, когда она работает, всегда выделяет хоть мизерное, но тепло… Я нахмурился. Похоже, мечи действительно «работали», раз выделяли тепло. Преобразование энергии никогда не бывает стопроцентным. Если это продвинутые устройства, то в этот объем можно запихать немало. Даже с учетом прочности меча как оружия.
Все эти размышления мне не понравились, но интуиция говорила, что они верны. Я отошел от клинков, в сердцах сел к ним спиной и начал бритье. То есть налепил горячий компресс на свою морду, где отрастали белые, кустистые реденькие, как на мошонке начинающего секс-перестройку подростка, волоски. Почти одновременно вздохи и стоны возвестили о возвращении из небесных высей в бренное тело души Ее Вечности, то бишь Мани. Она поднялась с синего переплетения энергонитей и покачнулась:
— О древние боги! Ты снова затеял этот изуверский ритал! Ноги совсем онемели после Алмазного Пути. И я очень голодна. Валькирия Нимфодоровна, голубушка, если вас это не затруднит, сделайте мне бассейн.
— Учись, капитан, как надо с дамами обращаться! — немедленно громыхнула Валькирия, — Учтивое слово приятно даже драной кошке. Вроде этой Юри.
Я представил драную кошку с лицом Юри и расхохотался так, что уронил компресс. Меня немедленно отчитали и залепили морду еще более горячим. Тут ожили и коршиане. Может, правильнее было бы думать — подзарядились? Юри немедленно задрала глаза к визору, номинально считающемуся у нас лицом Валькирии:
— За глаза издеваетесь? На свои хари бы посмотрели, вы… Обезьяньи дети.
— Будет тебе, — примирительно фыркнул Дэль, — Они ж не со зла.
— Где искать ваш юниверскаф? — пробубнил я из-под салфетки.
— Недалече, — беззаботно отозвался Дэль, — Вот только посмотрим на это твое бритье и позавтракаем. Координаты, я, конечно, даю сейчас. Как раз и доберемся.
«Первое же, что сделаю на Терре — зайду в магазин и накуплю одноразовых станков «БИК», — подумал я, глядя, как к залепленной пеной физиономии осторожно приблизилась опасная бритва неведомого производства. Дети смотрели на мое бритье, как на редкостный, варварский и жуткий обычай, полуоткрыв рты и перебрасываясь взволнованно комментариями:
— Жаль, что у меня не растут волосы на нижней челюсти… Ух ты!
— Ну уж нет! Ты бы сходу перерезал себе горло. Вадда, конечно, рассказывал, но самой увидеть — это совсем другое дело! Звук-то какой: «шкырр-шкырр»!