Вынырнув в показавшееся прохладным мягкое течение стандартного времени, я отер измазанные кровью и слизью руки об одежду и тупо посмотрел в визор:
— Надеюсь, мы успели. Три часа на сон — и в Заверть.
— Ты рехнулся! — завизжала на меня Валькирия, — Посмотри на себя! Я вытащу оттуда два трупа!!!
— Постарайся сделать так, чтобы мы еще не совсем умерли. Можешь не будить — один хрен потом нас снова откачивать. И не ори, машина. Полный покой и глубокий отдых.
Вздохнул, укладываясь на энерговихрь:
— Плохо, что нас учили не лечить, а убивать. Я затратил очень много времени на операцию. И наверняка что-то упустил из виду. Надеюсь, не самое важное. Посмотришь, пока я сплю?
— Много болтаешь. Собрался спать, так спи! — рыкнула капсула, продолжая работу над повреждениями сознания Юри.
И я упал. Конечно, Валькирия не разбудила меня. И в Заверть не пошла. Я проснулся сам через девять часов — очень отдохнувший, но обозленный ее своеволием. Естественно, я наорал на капсулу, она достойно ответила и в результате разразился превосходный Домашний Кухонный Скандал, при всех своих атрибутах — как то топанье ногами, биение себя в грудь и т. д. Когда мы выдохлись, в тишине, нарушаемой только возмущенным сопением обоих сторон, прозвучал слабенький голосок позабытой Юри:
— Капитан, могу сообщить, что я выжила. Доброе утро. Кстати, может расскажете, где все мои и что это так классно долбануло меня по голове, что в ней до сих пор гудит?
— Лежи и помалкивай! — по инерции на повышенных оборотах рявкнула Валькирия, — Расчирикалась тут, гляди-кась!
— Не ори на ребенка, машина!!! — раскрыл я рот и мы вновь сцепились.
Через некоторое время, успев обвинить друг друга во всех мыслимых и немыслимых грехах, отдуваясь, мы сообща принялись проверять состояние нашей пассажирки. Пар из нас уже вышел, так что интонации стали ровными, деловыми. Любезно соглашаясь друг с другом, мы пришли к выводу, что Юри совершенно оправилась от травм и следовательно нет никакой нужды держать девочку на холодной глади операционного поля. Та обрадованно села и с недоумением воззрилась на свой живот, на его новенькую, гладенькую кожу:
— Эй вы, а где мой пупок? Где мои родинки?
— Могу поставить вместо них по семигранной гайке, если это так необходимо, — буркнула расстроенная проколом Валькирия.
— Хм!!! Ну а вообще — это все еще я или мне подсунули другое тело? — настороженно спросила Юри, разглядывая себя, — Вроде бы я. А что случилось?
— Не умничай! — бросила капсула, — С тобой что-то не так?
Юри прислушалась к себе, скривилась, угловато пожала плечами:
— Да вроде бы все нормально, разве что… — и смолкла.
— Что? — хором спросили мы с Валькирией.
— Да так. Пустяки. Все хорошо, это к делу не относится. Честное слово. Ого!!!
— Да чего — «ого»? — пристала капсула.
— Все хорошо, что хорошо кончается, — вздохнул я. Юри покосилась в мою сторону:
— Потерять крейсер, принцессу Мани, Вадду, Тирру и Дэля — это по вашему «хорошо кончается», капитан?!
— То-то и оно, — вздохнул я, — Чем меньше об этом будет сказано, тем лучше. Главное, что ты цела — невредима.
— Оттого, что я знаю, где искать твоего Дэвида Эдвина Ли? — безжалостно спросила она. Я смешался, отвел глаза, непроизвольно дернув желваками: