Пятьдесят секунд.
Сорок девять.
На сорок восьмой я уловил щелчок. Дверь передо мной плавно скользнула вовнутрь и вбок, открыв темный прямоугольный проем. Затем под шелест одежд неслышной походкой выскользнула она. Замерла, оценивающе рассматривая меня. Я, в свою очередь, глазел на нее, содрогаясь от ужаса. Потому, что передо мной стояла, хоть и нестарая, но невероятно потасканная тощая шлюха, раскрашенная как индеец на тропе войны. И пахнущая примерно так же. Я очень нехорошо подумал про наклонности Отшельника, а вслух только вздохнул. В поле зрения давно горел значок готовности психополя в режиме имитации местного языка — то есть аборигенам бы показалось, что я говорю на их родном языке.
— Монета есть? — открыла рот дама, и я сразу вспомнил Татьяну. Дама крутила в руках маленький каплевидный предмет, перламутрово поблескивающий пластиком. Я привалился к фонарному столбу и выбрал стиль пьяного: нетвердо взмахнул рукой и нетрезво пробормотал:
— Псст! Скоко хошь.
— Не вижу, — холодно парировала она. Я внутренне усмехнулся — она хотела убедиться, что у пьяного, скверно одетого человека есть наличность? Ее право. Я уклончиво пробормотал:
— С собой мало. Дома — много.
— На хату не топну, — делово возразила она, постепенно теряя внутреннее напряжение, — приноси сюда монету и западем как надо, самец!
Мы некоторое время молча созерцали друг друга. Валькирия сказала на ухо:
— Кончай спектакль. Сигнал даст именно это чудовище.
— Я от старика, — сказал я, переходя на трезвую деловую речь, — Мы прибыли за тобой, Лану — Хора. Все в порядке?
Она дернулась, предмет в ее руках коротко скрипнул. Психополе на миг нарушилось коротким, но неожиданно мощным импульсом пси-передатчика. Дама глянула на передатчик, выставилась на меня:
— От старика?!
— От него, Лану-Хора. Ты готова?
— Я не Лану — как — бишь — ее — там, — нервно сказала она, — И никаких таких стариков я не знаю. Старики не мой профиль.
Она явно испугалась, отступив на шаг. В ее руке невесть откуда появился маленький, плоский пистолетик неприятного вида. Я оценил его калибр — миллиметров пять. Дамская хлопушка, иногда способная доставить некоторые неприятности окружающим. Дырка ствола смотрела мне в глаза от бедра дамы. Кто бы она не была, с пушкой она управлялась, кажется, неплохо.
— Если двинешься — убью.
— Убери это, — поморщился я, не двигаясь с места, — Давай поговорим спокойно.
— Не о чем, — твердо сказала она. Я вскинул руку. Шипение пистолетика, скрежет пули по силовому полю энергоскафандра и звонкий щелчок парализатора отбили короткий ритм. Я подобрал упавший пси-передатчик, выпрямился:
— Валькирия, забери нас и ходу отсюда.
— Уже, капитан!!!
В визоре уже переливалось звездное небо, оч-чень удаленное от планеты — резиденции нашей новой спутницы. Я чувствовал, что и Валькирия, и Юри рассматривают новую даму неодобрительно. Это если мягко сказать. Мне даже показалось, что имей Валькирия нормальное, человеческое лицо, выражение ее лица было бы похоже на гримаску, состроенную Юри. Девочка оскалилась и издала клекочущее рычание. Гейша пронзительно завизжала, и мне не осталось ничего другого, кроме как парализовать новенькую. Я тут же повернулся к Юри:
— Где хорошие манеры? Что мне с тобой делать?
Она поняла мой вопрос по своему, улыбнулась и кивнула:
— Давно бы так. Пошли.
— Куда?
— Разумеется, в другую капсулу, — пожала плечами, втолковывая мне прописную для нее истину, — Надо срочно заканчивать второй корабль. Все тебе нужно разжевывать! Кто же из нас двоих — ребенок, хотелось бы знать?
Я промолчал, думая о том, что пси-поле работает все же не лучшим образом — при идеальной его работе нет смысловых расхождений. Юри деятельно качнулась и мы оказались возле комбайна.
— Работаем, Тарзан, сын обезьяны, — информировала она меня, скособочилась, указала кивком головы на аппарат, — Вот это — наше поприще на ближайшие двое суток. Если ты попросишь помочь в программировании Валькирию и мечи, то мы как раз справимся вовремя.