«Интересно, какого рожна ей тут понадобилось?» — подумал я, залезая на чуть теплый энергоблок и выпутывая ноги Эвы из переплетения светящихся нитей энерговодов.
— Хорошо, что тут низкая сила тяжести, — вслух подумал я, — Не то девица годилась бы только на отпевание.
Через несколько минут я выволок ее из машинного отсека и положил рядом с Юри. Чарранка выглядела намного лучше, она размеренно дышала, ее сердце ритмично сокращалось, так что я пришел к выводу, что у нее обычный обморок. Тельце Юри было почти холодным. Пульс еле нащупывался. Я взял ее на руки и вернулся на Валькирию. Положил девочку в развернутое капсулой операционное поле, попросил:
— Сделай, что можно.
Капсула подогнала к Юри медицину, долго молчала, и лишь после вздоха синтезатора, выдавшего мне заказанный инструмент, сообщила:
— Кто-то пытался сжечь ее мозг. Как и твой. Мне хочется думать, что был некто третий.
Я кивнул. Потом шесть изнурительных часов я пытался не думать о ее словах, приводя искалеченный Драйвер в порядок. Иногда я подходил к Эве и проверял, жива ли она. Ее обморок постепенно перешел в глубокий сон, тогда я перестал за нее беспокоиться и передав дела слегка починенному, еще заикающемуся Драйверу, вернулся в свою капсулу. Там тоже шло на поправку — Юри уже не была столь убийственно черна, ее тело постепенно заряжалось, хотя рассудок еще не настолько оправился от повреждений, чтобы она вышла из забытья.
Валькирия мрачно молчала. Я тоже не испытывал особой охоты трепаться, слегка поев, я завалился спать без сновидений и желания просыпаться.
Когда я таки проснулся, это произошло через девять автономных часов, Юри вовсю щебетала с Валькирией. Я, собственно, и проснулся от этого голоса. Юри ласково поприветствовала меня и ничем не напомнила о минувших событиях, а чуть позже нахально заявила:
— Радуйся, у меня выходной и сегодня я тебя не подслушиваю.
Сквозь показную непринужденность сквозила некоторая неуверенность в себе. И где-то в глубине зеленоватых сейчас глаз была спрятана тревога.
Все же я не рискнул ей верить. Чуть позже она ушла на Драйвер. Валькирия проворчала:
— Ты не мог меньше выказывать свое недоверие?
— А с чего это мне вообще кому-нибудь доверять? — вытаращился я на визор — номинальное лицо юниверскафа. Капсула возмущенно проскрипела:
— Вот она, его благодарность за все, что для него делается! Ну, спасибо, батюшка, еще не раз попомню!!!
— Прости, я не имел в виду корабли.
— Ты все меньше на нас оглядываешься, а мы, между прочим, тоже разумные существа! — склочно напомнила капсула, — А у Юри и вправду амнезия с параличом.
— Паралич?!! — поднял я брови и вообще вытянул свое лицо, — Но она нормально двигается!
— Я говорю о ее телепатическом таланте.
— А-а… Так бы и сказала! — пробормотал я, беря услужливо поданную чашечку кофе. Неподалеку повисла пепельница с зажженной сигаретой.
— Я так и сказала. Это неважно, ходит она или нет, когда поражены ее уникальные функции. Важно, что после ваших дурацких разборок она как телепат медяка не стоит. То есть теперь она просто сирота коршианского происхождения.
— Я рад. Это просто бальзам на мои раны, — выдохнул я вместе с прохладным дымом и не слушая ее возмущенный речитатив, отдался кофе, табаку и своим временно непрослушиваемым мыслям.
«Дэва отыскать уже несложно. Ведь точно известно, и за это спасибо девочке, что он находится в одной из Вечностей этого Круга Времен. И Террис тоже в этом Кругу. Беспокоиться, стало быть, особо не о чем. А Тунга вместе со всем Советом Девяти можно не опасаться. Навряд ли мы для для них представляем легкую поживу», — думал я, и улыбался, вспоминая лекции Тунга.
«Да, они в своих познаниях о окружающем мире почти так же далеки от действительности, как и грязные терране», — думал я и улыбался. Потому, что это было великолепно. Потому, что это давало нам безопасность.
Мое благодушие, увы, продолжалось недолго.
— Так! Осталось разобраться с вами, милый капитан и дорогая Валькирия Нимфодоровна! — нарисовалась в капсуле багровая Юри. Потому, что никем, кроме нее эта коршианка лет этак тринадцати — четырнадцати быть, естественно, не могла. Я посмотрел на малиновое свечение гнева и невозмутимо спросил: