— Ты хочешь сказать, что мы в космосе?
— Я это и говорю: мы во Внеземелье, Светка. У тебя тут какие-то дела?
Она задумалась. Потрясла головой.
— Ничего толком не помню. Как я сюда попала?
— Мы совершенно случайно тебя подобрали. Падай, тут невидимая энергетическая мебель, — сказал я ей и уселся. Светка нахмурилась и помотала головой, рассматривая Валькирию:
— Фантастика! А ты не врешь, что это твой аппарат, Джон Кейси?
— Это легко проверить. Валькирия, кто твой капитан?
— Ты, кто ж еще? — хрюкнула капсула.
— Вот видишь, — пожал я плечами, — Сейчас мы возвращаемся на Террис… Тфу, то есть на Землю. Так что скоро высадим тебя в родных пенатах.
— Фантастика! — сказала Светка, — Но я ничего не помню. Одни обрывки. А ты какими судьбами тут?
— Долго рассказывать предысторию, — отмахнулся я.
— Ну а сейчас ты чем занят? — пристала она. Я вздохнул:
— Ну, сейчас ищу одного мужика. Американца. Парень вляпался в историю, надо вытаскивать, пока не поздно. Долго объяснять. Кстати, твои провалы памяти, они легко объяснимы: мы выдернули тебя сквозь время, ну а при таком это довольно обычная петрушка. Как тоя голова, еще не прошла?
— Проходит, — Светка дотронулась до меня и изменилась в лице. Осязание сказало ей, что зрение ее обманывает, и я не таков, каким она меня видит. Я поторопился объяснить:
— Не паникуй, все верно. Я не таков, каким ты меня видишь. От старого доброго Джона Кейси осталось совсем немного. Это я чтобы тебя не перепугать прикинулся прежним.
— Каков ты сейчас? — опасливо спросила она.
— По последней галактической моде. Трусить и орать не будешь?
— Не — а… — неуверенно протянула она.
— Я казался тебе прежним при помощи вот этой штуки, — я указал на пластинку индигала на виске, — Теперь выключаю машинку.
— Ох ты! — Светка шагнула назад, всматриваясь в мое новое лицо, — Ты по правде думаешь, что так красивее?
— Да. Кстати, пришло время познакомить тебя с моими спутницами. Валькирия, распорядись.
— Они нелюди?
— Неземляне, если угодно, — холодно поправил я ее, — Познакомьтесь: Юри, Света. Эва, Света. Нам предстоит провести вместе около месяца, пока мы дойдем до Террис.
И снова потянулись дни. Светка неожиданно нашла общие интересы с Юри, и они подолгу пропадали на Драйвере. Эва почти всегда была рядом со мной. Мне было хорошо с ней: если я что затевал, Эва непременно была рядом, если лежал в меланхолии и размышлял, она не мешала, но терпеливо ждала моего возвращения из заоблачных высей. Не требуя ничего, она всегда была неподалеку. Лишь один единственный раз Эва выбила меня из колеи: после близости она отвечала на мои ласки и вдруг сказала:
— Знаешь, мне кажется… Кажется, что тогда, в самый первый раз, кое-что произошло.
— Что же?
— Кажется, у меня будет сын, — она смотрела на меня, легонько поглаживая мое лицо подрагивающими кончиками пальцев, а в глазах боролись сдерживаемые слезы и какое-то сумасшедшее счастье, — Знаешь, Юри была права, она ведь сразу мне все это сказала.
— Она часто выступает в роли пророчицы, так что не удивляюсь, — вздохнул я.
— Она сказала также, что ты поймешь все мои переживания далеко не сразу, — кивнула себе Эва. Улыбнулась, перемещая руки на мои плечи, — Не говори ничего, Эн Ди. Я знаю, что мужчинам первое время тяжело привыкнуть к мысли о своем ребенке.
— Ну… — замялся я, — Не в том дело. Просто мне кажется, что это не очень вовремя.
— Это получается тогда, когда оно получается, — прошептала Эва, — Скажи мне, капитан: если со мной что-нибудь случится, ты позаботишься о нем?
— Ну конечно! Только все это несвоевременные разговоры.
— Позаботишься, — кивнула она, — Это главное. Я знала, но услышав от тебя подтверждение, я спокойна. Если ты будешь любить его хоть на одну сотую от того, как ты любишь эту странную Юри, он будет счастливее всех мальчишек Чарры.
Она прижалась ко мне и притихла. Я тихонько вздохнул, думая о том, что все же баба есть баба. Летим это мы черт знает куда, не знаем, что будет с нами через час, через пять минут, а у нее свои проблемы, свой мир, и начхать ей на все опасности. Да, думал я, лучше б Юри с Эвой ошиблись в своих прогнозах.
Но они не ошиблись. Валькирия обследовала Эву и подтвердила, что в чарранке развивается уже одиннадцатый как день зародыш мужского пола. Эва услышала авторитетное мнение корабля и неузнаваемо изменилась: ни следа неуверенности не осталось в ее темных глазах, она смотрела на мир спокойно и твердо. В ней проглянуло внутреннее самоуважение и достоинство, и она теперь была на равных со всеми остальными. Однажды она сказала: