— Чего ты от нас хочешь? Я не стану врать.
— Вот это же интересно и мне. Чего вам от меня было нужно? А мне от вас нужна правда.
— Почему ты спрашиваешь?
— Слушай, здесь не октябрятский слет и не «угадай-ка». Не тяни кота за хвост. Мне подключить его?
Я сделал движение проводом в сторону распредщита, фотограф замычал, Татьяна торопливо сказала:
— Не надо! Мы занимаемся неприкрытыми. Понял? Выставляем. Мы ошиблись, нарвались на тебя, но ошибиться было легко — ты имел много денег, прикинутый и…
— Отпусти нас. Мы тебе хорошо забашляем. И больше проблем не сделаем.
— Да, но сначала расскажешь. Меня интересуют все ваши шалости, вплоть до последнего дела.
— Хорошо, — устало сказала Татьяна, — Но это долго, и…
— Ерунда, времени у меня много. То есть на хороший рассказ его не жаль.
— Может быть, у тебя времени достаточно, чтобы слушать все эти глупости, однако у меня его гораздо меньше. Доброе утро. Ты забыл завезти ключ, — сказала за моей спиной родственница, — Что ты думаешь со всем этим делать?
Я пожал плечами:
— Да порасспрошу, помучаю немного и отпущу… к богу.
— Только девочку не мучай. Мучать девочек нехорошо. Ее лучше прикончить сразу, — посоветовала она, — Значит, рэкет плюс наркотики… Пожалуй, я пришлю тебе толкового человека, чтобы перевезти этих молодых людей в располагающее к откровенному разговору место.
— Только недолго. Не то мне совсем расхочется их вам отдавать, — нервно сказал я, — Да и клиенты будут терпеть лишнее. Во, а может, вам кого одного хватит?
— Ну да, — с иронией сказала родственница, — И он скажет, что именно он совсем ничего не знает, что он вообще ни при чем и просто гулял по соседству, когда ты его схватил и приволок сюда.
Татьяна, открыв рот, смотрела на родственницу. Видно, зрелище было высший сорт. Я отдал ключ, проворчал:
— Ладно, иди звони чтобы прикатили поживее.
Закрыл металлическую дверь и объявил:
— Как плохо не быть сиротой! Теперь вы будете страдать лишние полчаса.
— Боже, — застонала Татьяна, — Это какой-то дурной сон!
— А ты себя дурным сном не считаешь? Ты не задумывалась на эту тему, понимаю. И не порицаю. Все мы очень нежно себя любим. И чем меньше любим других, тем больше остается для себя. Ну хорошо, я не буду пока что вас убивать. Однако тут валяется несколько подходящих предметов… Например, этот пакет со следами клея. Вопрос нашей викторины: кто из вас — космонавт? То есть сейчас им станет?
Когда спустя четверть часа приехал Ершов, они были донельзя перепуганы. Появление коренастого человека средних лет было воспринято ими с огромной радостью.
Родственница, наблюдая за погрузкой кампании в микроавтобус, прищурилась:
— Неплохая работа. Пожалуй, через год-другой я исходатайствую тебе теплое местечко в Управлении.
— Благодарю, всю жизнь мечтал, — любезно поклонился я, — Ты сейчас туда? Тогда я с тобой.
После этого инцидента я решил, что знакомство со злачными местами Златоглавой пора временно приостановить. Пока я еще куда-нибудь не влез. Похуже.
Дни потянулись однообразно: в проектировке аппаратуры, ночи, естественно, в занятиях по темпоронике, псионике, астронике и другим «-никам», «-графиям», «-метриям» и «-логиям».
Мать дулась на меня дня четыре. Она упорно считала, что слова бандерши — малолетки предназначались ей, а не Рудиной. Да и вообще с Рудиной дело было загадочным — номер телефона, разумеется, знала родственница, но она категорически заявила, что Рудина ей не звонила и не спрашивала этот самый номер. А больше Ленче взять его было негде. Пометив это обстоятельство, я все же не придал ему особого значения. Загадок хватало с разработкой боевых компонентов моего ксенотехнического «железа», познания по которому оказались подозрительно неполными. Причем пробелы зияли именно там, где была наиболее нужна информация для изготовления этих штуковин из того сырья и на том оборудовании, которыми я в Москве располагал.
Ранним вечером десятого августа, соединяя в своей комнате только что полученные с одного из «почтовых ящиков» изготовленные по моим чертежам «железки», я увидел цветное пятно посреди своей комнаты. Как назло, кто-то направился по коридору из кухни в мою сторону. Я подскочил и закрыл дверь. Это оказалась Ма, ее голос сердито осведомился с той стороны:
— Что это за новая манера: захлопывать дверь перед моим носом? Чем это ты таинственным занимаешься, хотелось бы знать?
Я закатил глаза, оскалился и только потом извиняющимся тоном пробормотал: