— А чего это мы болтаем все здесь да здесь? Пошли-ка к Храрне, это столица Опекунов. Теперь-то уж все просто. Я думаю, что Дэвид как раз все успеет. А что в той красивой коробочке?
— Еще не смотрел. Наверное, что-то ценное, — устало буркнул я. Юри заглянула в зеленую шкатулку, разочарованно повела носом:
— Пыль какая-то. Скучно.
— Наверно, это зачем-то нужно, если Данирейя так трясся над шкатулкой, да и этот… Завьялов напомнил о ней, — сказал я, — Вообще говоря, можно сказать, что мне давали это в обмен на тебя.
— Но ты же не согласился? — обняла она меня, отбросив шкатулку, — Я знала…
— Хватит Вам миловаться, — проворчала Валькирия, — Может быть, кто объяснит мне, отчего бы не воспользоваться пси-проектором чтобы перейти на эту вашу мокрую и грязную Террис? Лично я никак не желаю стоять там под дождем и снегом. Лучше подрейфую где-нибудь здесь.
— Не переживай, мы не задержимся там надолго, — постарался я ее успокоить. И тут мы услышали еще писклявый рт ускорения, но набирающий сочность голос Дэва:
— Тртрь жможно безопасно двигать домой. Я разобрался и все сделал! Уфф, это были те еще суточки!
Радость на его лице сменилась отчуждением:
— Похоже, я горбатился зря? Вы уже решили все проблемы?
УХОДЯ — ВОЗВРАЩАЙСЯ!
— Я вижу, уже не надо, — повторил Дэв, глядя на наши лица, — Я так спешил!
— Наоборот, — успокоила его Юри, — Твое дело еще не начиналось. Мы тут тоже кое-что сделали, не гриньку в жмыхе лопали.
— Чего?!
— Я говорю, что мы тут тоже не хлебали щи лаптями, — поправилась она, — Каждый сделал свой кусочек, теперь пора слить все воедино и посмотреть, каков будет результат. Валькирия, сотвори ему ложемент рядом с нами.
Храрна встретила нас пространственными искажениями, с которыми капсулы довольно быстро управились. Диск планеты достиг размера Луны, видимой с Террис, когда Валькирия сообщила:
— Ататка псионовыми проекторами. Справимся.
Лучи, невидимые ни обычным глазом, ни разнообразной аппаратурой, созданной на Земле, искали наши корабли. Они бессильно скользили по защите юниверскафов. Почти сразу же лучи исчезли. Валькирия довольно проскрипела:
— Мы тут с Драйвером по источникам всадили по кро-охотной порции гиперплазмы!
На быстро приближающемся ночном полушарии замерцали искорки. Это с ревом испарялись проекторы, выбрасывая из себя килограммы раскаленной до сверхзвездных температур материи. Эффект был такой, как будто в каждом из пси-проекторов взорвалась атомная бомба. На Храрне одновременно произощло 15 485 Хиросимских взрывов, но, правда, без радиации.
— Представляю, как там сейчас воняет горелым камнем! — прокомментировала капсула, — Угу, а вот и Радужные Диски.
Из-за устроенной на Храрне капсулами «иллюминации» мы не сразу заметили их. Из руин городов столичной планеты стартовали в багровый огонь небес тысячи маленьких переливающихся всеми цветами летающих тарелочек. Они двигались быстро, веером разлетаясь во все стороны. Капсулы отреагировали несколькими концентрическими пузырями гиперплазмы. Диски прошли их, хотя не все и частично утеряли свое свечение. А с планеты в небо все сыпалось и сыпалось зловещее конфетти. Я глянул на Дэва. Он спокойно прихлебывал свой любимый кофе и покуривал, сонно поглядывая на всю эту небесную заваруху.
— Дэв, что с твоей аппаратурой? — не выдержала Эва. Ее изображение в энергоновом ложементе заняло край визора. Дэв снял очки и протирая их специальной салфеткой, проворчал:
— Еще рано. Пусть выпустят все, что у них есть. Если они не оставят резерв — предлагаю с вероятностью девяносто девять из ста, что резерва не будет, — то только когда они выпустят все, я сыграю. Второй раз это может не пролезть, понятно?
— Понятно, — кивнула Эва.
— А раз понятно, то пока воюйте тем, что у нас есть, — хрюкнул Дэв.
— Ладно, — кивнула чарранка и исчезла с визора.
Я никогда не мог представить, что за время полета капсулы оснастились таким количеством всевозможного оружия — для начала Валькирия и Драйвер содрогнулись, разом выпустив тройной дуплет, где мешались жесткие рентгеновские лучи с сопутствующим электромагнитным импульсом, способным расплавить в слиток какой-нибудь броненосец в тысяче километров, следом — темпоральный залп, прорвавший материю, пространство и время, и гравитационный, после которого Храрна тряслась несколько лет и стала в три раза меньше в диаметре. Радужное облако заметно поредело, но все равно приближалось. Заработали термические индукционные лучи — они выискивали незначительно поврежденные диски и расплавляли их в металлические капли. Я смотрел на все это со смешанным чувством: с одной стороны, мы уже уничтожили больше половины этой мерзости, с другой — нам хватило бы одного, достаточно близко подошедшего к нашим кораблям.