Он снова помахал психоключом:
— Теперь мне уже не нужен твой разум, хотя за понесенные издержки было бы правильнее оставить его, чтобы ты умирал постепенно, по мере выкачивания сыворотки и замены ее простой подсоленной водичкой. Но я не настолько жесток. РАССЫПЬСЯ!
Меня вроде бы не стало. То есть я знал, что где-то я есть, но мне было трудно связать себя с происходящим на майанском пляже. Я стал огромным и бесплотным, меня переполняло ленивое безразличие ко всему на свете. Поэтому меня ничуть не удивило появление маленькой черной фигурки возле своего тела. Юри решительно не пожелала на этот раз быть в отключке. Следом возникла разъяренная Эва с бластером и во всей своей боевой экипировке, дополненной и улучшенной Драйвером.
Тунг расхохотался:
— Нет, это даже трогательно! У нас еще гости, скажите пожалуйста! Да он вас сейчас на части порежет, ваш драгоценный любовник!
Он взмахнул психоключом, но не успел сказать ничего — отрезанная тонким лучом, исходящим из кортика Юри рука с психоключом упала на изумрудный песок. Следом толстый луч бластера Эвы испепелил и руку, и металл психоключа. Когда Тунг перестал кричать от боли и неожиданности, Юри сказала Эве:
— Иди, сожги остальных. О, они дорого заплатят за все это! Ну, Тунг, на меня не подействовал ваш Радужный Диск, а на Эн Ди — ваш психоключ, — сообщила она бледному интергаловцу, сжимающему обрубок правой руки пальцами левой. Ее заглушили крики сжигаемых заживо коллег Туга, и она выдержала паузу, пока крики не затихли в треске огня. Усмехнулась:
— А почему бы из ВАС не изготовить какую-нибудь сыворотку? Я, увы, достаточно милосердна, чтобы месяцами поддерживать вашу жизнь. Правда, она стала бы несколько неприятной.
Сплюнула:
— Только противно. Уж лучше я тебя отдам ему.
По лбу Тунга катились крупные капли маслянистого пота:
— Его уже нет!
— Да есть он, — лениво возразила Юри, — Эн Ди, вернись, ты нам тут нужен.
И я послушно вернулся в тело. Это было уже знакомое ощущение — точно так же я влился в себя на Тарии. Я пошевелился и сразмаху залепил превосходную плюху по лицу Тунгу:
— Привет, старина! Держал? — и с размаху выдал в солнечное сплетение. Тунга словно подбросило в воздух, он отлетел на пару метров назад и сел на песок, пытаясь вздохнуть. Поиграв мышцами, я шагнул к нему и одним взмахом ножа срезал с его груди Радужный Диск вместе с тканью, на которой тот крепился и подбросил его в воздух.
К летящему диску протянулся луч бластера Эвы и расплавил его. Тогда я подбросил вверх разделочный нож. И снова луч бластера превратил металл в огненные брызги.
— Я даже не держу зла, — сказал я сидящему на земле Тунгу, — Ведь если бы не все это, я не стал бы собой нынешним. Пока, может быть — увидимся. Если Майя научится хорошим манерам. Навряд ли, но — кто знает? Валькирия, мне тут надоело.
Пятью минутами позже Эва сказала, избавляясь от своего снаряжения:
— Зря ты его отпустил. Вот достался бы он мне…
— Вот именно поэтому я его и отпустил. Он всегда будет помнить, что может достаться тебе. Короче, это в прошлом. Валькирия, где мы?
— На орбите твоей кровожадной Террис. Вон Африка в визоре.
— Господи, Африка! — расчувствовался я, — Почти Подмосковье!
— Да, много негров и обезьян, — блеснула эрудицией капсула. До меня столь тонкая шутка дошла не сразу, и я по инерции вздохнул:
— А вон Латинская Америка показалась, огороды Дэвова дома…
— Много негров и обезьян, — прокомментировала капсула. Я насторожился:
— Хмм! Ну а что ты скажешь об Антарктиде?
— Ну, так почти нет и негров, и обезъян. Дикое, видать, место, — незамедлительно отозвалась она, — Чего ты хохочешь, как ненормальный?
— Просто весело, — я прижал к себе Юри и Эву, — Ты спрашивала, почему я не убил этого урода? Потому, что именно его прихоть отправила меня в этот фантастический рейс. Я встретил вас, и нашел Валькирию, и дракона Тари, и слышал волшебную Песню Тростника в Трижды Знаменитой деревне Цюй — Ши. Да разве все перескажешь? Выходит, я должен был как-то отблагодарить его. Вот и отблагодарил, подарив жизнь. Что там в визоре, Юри?
— Страна Заходящего Солнца, — буркнула она, — Ну и названьице!
Я улыбнулся и не стал поправлять. В конце концов, восход или закат — это вопрос точки зрения. Попросил Валькирию:
— Пожалуйста, переместись на отметку девятнадцатого августа. Тогда мы все отдохнем, отоспимся, а уж потом выйдем посмотреть Террис.