— Осталось двадцать семь секунд, — я машинально засек время, поднимая резак на уровень груди. Зеркало дрогнуло и потекло вниз по разрезу. Крикнул Дэву:
— Дорезай вторым заходом. Металл толстый!
Американец сначала поджег со всех сторон коридоры:
— Чтобы не лезли под руку, — флегматичным голосом объяснил он. Он почти не задыхался после нашего забега. Поднял лучемет и сразу прошил насквозь недобитое место. Смрад горящего пластика жег в глазах и горле, лицо опалял плавящийся совсем рядом металл. Когда стрелка показала пятнадцать секунд, Дэв просто пнул торопливо взломанный, как консервная банка ножом голодного, кусок брони. Неправильный овал металла с противным скрипом подался и рухнул, внутрь проема моментально потянуло гарь, мы столкнулись перед дверью, потом попытались пропустить друг друга, в конце концов, потеряв еще три драгоценные секунды, я влетел в задымленный отсек, срезал лентой огня троих майанцев, пытающихся добраться до своих парализаторов, поддержал чуть не упавшего на раскаленную плиту друга:
— Десять!
Десять секунд — это несколько меньше двадцати ударов сердца взволнованного человека. Но мы уже не были людьми:
— Хронопресс!
— Пятнарь, — одновременно выдохнул напарник.
Время резко замедлилось. Теперь мы имели целых сто сорок секунд дополнительно к оставшемуся червончику. Это почти вечность. Особенно, если они могут стать последними. Мы рысью ринулись по проходу, посылая ленивые ленты огня в стороны.
— Они еще нас попомнят… — рассмеялся Дэв.
Камеру с табличками «Террис» и именами мы чуть не проскочили. Дэв, борясь с инерцией, зажег все, что могло гореть дальше по коридору, а я чудом увернулся от дружеского луча, и завопил, почувствовав, как затрещали на голове волосы от жара:
— Крейзи! Дурак, чуть не снес голову!
С изяществом бегемотов мы остановились и не спеша, чтобы не разбить хрупкие при таком ускорении тела, зашли в проекционную. Все это заняло одну секунду стандартного времени. Аппаратура была уже в полной исправности. Питание имела автономное и разгоревшиеся страсти на нее нисколько не повлияли. На терминале имелся объемный вид ранчо как бы со снятой крышей и два значка указывали точки возврата.
На экране ниже картинки медленно, по буковке, проявлялось: «Преступники, объявлены вне…»
Луч резанул по протоке, питающей инфопроектор. Надпись затормозилась на полуслове. Дэв, нажимая тугие клавиши, перевел компьютеры в ручной режим и набрал:
«Административное воздействие. Высылка в точки изъятия. Массив памяти о лицах и их местонахождении подлежит уничтожению, процедуру осуществить после обнаружения и высылки немедленно.
Об исполнении не докладывать. Пометки в памяти стереть. ТУНГ».
Терминал выбросил сообщение: «Подтвердите код операции. Введите пароль операции». Дэв смешно сморщил ставшее резиново неудобным лицо, набрал:
«Код.000.000.000, пароль операции: *********. К исполнению».
Терминал выбросил: «Принято». Весь предыдущий текст мгновенно исчез, сменившись мелькнувшим: «Поиск» и тут же засветившимся «Фиксация» Окончательно засветилась надпись «Переброс», а Дэв в это время пристроил на панели памяти вторую упаковку липучки, включенный детонатор — и мы оказались дома. Над головами прошелестело что-то, напомнив звук раздираемой бумаги. Американец провел по грязному, потному лицу рукой в многочисленных ссадинах:
— У-уфф… Замедляемся. И в ванну… Есть здесь ванна?
Время плавно приняло нас в свой неторопливый бег. Мы посмотрели на свои образы, все еще дружно покуривающие, попивающие те же банки пива, такие солидные, чистенькие и культурные, потом друг на друга. Грязные, усталые, окровавленные оригиналы дружно заржали. В этом что-то такое было. А может — просто нервы. Я поинтересовался:
— Слышь, а чего это ты там набирал-то, а?
Дэв подмигнул:
— Получил инфо методом подсматривания, подслушивания и вынюхивания. Куда бы пристроить наш арсенал? Очень уж он… Того.
Я пропел, приглядывая место и скрытное, и в то же время доступное:
— «А помирать нам рановато: есть у нас еще дома дела».
Американец скептически хмыкнул.
— И вот еще, Дэв. Что будем делать дальше со всей этой лабудой? Сам понимаешь, нам надо уходить. Мы разворошили такое осиное гнездо…
— Нет проблем, — сказал друг, — Как — никак есть я и мой проектор. Кстати, насчет ванны… Я сейчас похож на нациста оккупанта. Возьми это тяжелое орудие, — сунул в руки бластер, — Намахался я им сегодня…