— Хм, хотел бы я видеть то, что будет пострашнее моей морды!
Дрогнула поверхность песка. Я замолчал. На обозримом глазу участке песка поднялся как бы сухопутный шторм, и из-под песка стало проступать что-то живое и огромное. Оно рывками продвигалось вверх. На всякий случай я влез на свой облюбованный валун. Из сырого песка вынырнула голова, повернулась ко мне, слегка покачиваясь на длинной шее. Судя по размерам, мозг Тари имел объем средней комнаты в доме землянина. Мой собеседник все выкапывался, постепенно появляясь на поверхности всем своим чудовищным телом. Обоняние терзали отвратительные запахи, все набирающие густоту. Стараясь не поднимать закрывающую ноздри верхнюю губу, я прогнусил:
— Бод Эдд да-а!!!
— Рад, что нравлюсь, — ответствовал песчаный дракон Тари, — Я большой и душевный, не то, что некоторые. Так мы едем или восторгаемся моим скромным величием?
— Градиоздо! — сказал я, окидывая взглядом стометровый размах Тариных крыльев:
— Но в когтях и тем более в клюве я не поеду.
— Устраивайся, где хочешь. Места для тебя достаточно, — благодушно сказал дракон. Я подошел к кончику крыла, залез на него и помаршировал к основанию шеи Тари…
… — Просыпайся! — проворчал дракон. Оказывается, меня сморило.
Мы оказались в стране каменного хаоса. Скалы сплетенными щупальцами невиданных животных вздымались вверх под самыми невероятными углами, Освещение оставляло желать лучшего. Здесь стояла глубокая ночь. Сквозь разрывы облаков проглядывали немногочисленные звездочки, света они давали мало, но я как-то ухитрился видеть этот подозрительный пейзаж. Голова Тари маячила на высоте примерно третьего этажа.
— Ну как?
— Ничего… Камней много. Где аппарат? — поинтересовался я. Раньше ворчания компаньона я увидел.
— Ха, и как я туда заберусь?!
Яйцо аппарата намертво расклинилось в скалах на высоте метров так сорок, а то и пятьдесят. Оно буквально висело над нами. Дракон молчал, а я чувствовал растущее отчаяние и желание оказаться внутри юниверскафа.
Неожиданно мое желание исполнилось, неведомо как я оказался в этом яичке пятнадцатиметрового диаметра.
— Наконец-то, — довольно сказал Тари, — Теперь осталось только проверить системы да рассказать тебе как оно управляется.
Я осматривался со смешанным чувством удовлетворения и растерянности. Удовлетворения, так как здесь не было ничего, в том числе хладных останков, а растерянность объяснялась отсутствием в аппарате чего бы то ни было, что сошло бы за пост управления. Даже с самой большой натяжкой. Аппарат был первозданно пуст.
Исключение составляли шестиметровая чаша визора в узком конце корпуса, люк в середине широкого конца да скромная висящая посреди объема металлическая пластина размером с портфель.
Воздух здесь казался влажней и богаче кислородом, а сила тяжести — немногим больше тарианской. Шестигранные панели, покрывающие обшивку изнутри, светились синеватыми огоньками, и их мерцание напомнило мне огонь спиртовки в бабушкином парадном старинном кофейнике. Вдобавок, панели слегка пружинили и имели температуру тела. Корабль казался живым организмом. Что-то чуть слышно жужжало внизу, под полом. Ручек на пластине, ведущей в нижний отсек, не оказалось, если не считать вмятины в форме пятерни.
— Опознаватель, — пояснил дракон, — Предъяви конечность, попадешь в… Э-э… Короче, моторный отсек. Активация производится оттуда.
После соприкосновения руки и вмятины в прохладном металле я услышал негромкое Фссс, и металл не отошел в сторону, не отворился вбок, не скользнул вниз, не отвернулся по нарезке, и даже не скатался в рулон. Он просто превратился в ничто, исчез, открыв овальный проем в толстом перекрытии. Вниз уходила стремянка, по виду — алюминиевая и очень хлипкая. Оттуда запахло озоном, и еще чем-то металлическим, такой же неоновый синеватый свет открывал взгляду механизмы, больше похожие на термитники, в виде некрасивых, покрытых металлическими же потеками неровных темных колонн. До пола «моторного отсека» было метра три. Осторожно спустившись туда по нешелохнувшейся лестнице, я оказался стоящим рядом с центральным агрегатом, более всего напоминающим стопку металлических листов, покореженную и частично расплавленную в эпицентре близкого ядерного взрыва. Настроение стремительно упало. Оглядев узлы, явно непригодные к эксплуатации, я сказал: