— Раз вам это доставит удовольствие, то тогда — конечно, — вежливо согласилась девушка, играя кончиком рукава. Видно было, что она пытается понять эту свежую мысль:
— Но… ведь это будет стоить огромных денег?
— Фирма оплачивает все! — фыркнул я, — Не переживай, на твоем выходном пособии мое мотовство никак не отразится! Я же сказал, что денег хватит на любые причуды, даже если нам вдруг захочется поджечь портовые склады на той стороне реки, чтобы полюбоваться иллюминацией с этой. Кстати, как ты думаешь, может быть, это оказалось бы красиво — горящие склады на фоне медленно встающего из-за горизонта светила, отраженные в зеркале реки?
Мани покорно вздохнула:
— Иногда мне трудно вас понимать… Наверное, вы правы.
Неврастения проявлялась у нее в тихих, терпимых формах.
Тем временем катер переполз реку и углубился внутрь берега по одному из каналов. Вокруг нас расположился престижный квартал этого портового города, здесь ничем не пахло, кроме воды и зелени, перед глазами мелькали осклизые сваи, пыхтела паровая машина катера. Рулевой улыбнулся и помахал рукой:
— Заведение Тхонга!
— А я думал, что это тюрьма или крепость, — сообщил я девушке, разглядывая лучший на планете отель. Больше всего это походило на обширный бастион. Окна — бойницы в стенах внушительной толщины, хмуро глядели на окрестности, почти стометровой длины трехэтажное строение навеивало образы средневековой крепости, вовремя извещенной о приближении неприятеля. В отличие от других домов, гостиный дом Тхонга имел несколько маленьких причалов — балконов на протяжении этой угрюмой, и как объяснила Мани, задней стены.
Я усмехнулся: «Если бы в этот мир попал Дэв, то он наверняка подъехал бы к отелю по-человечески, спереди, с парадного входа. А мы, русские, все норовим внедряться, то ли как Штирлиц в гестапо, то ли как Кошелева в промтоварный магазин».
Я фыркнул своей озорной мыслишке, старшина Боу вопросительно посмотрел на нас. Мани указала на причал в центре, перила которого выглядели побогаче и имели резьбу в виде геометрических орнаментов.
Она не ошиблась, именно там нас встретил коренастенький толстячок.
Он терпеливо ждал, пока катер подойдет и высадит пассажиров. Из машины выскочил кочегар, накинул все тот же лохматый трос на изящное приспособление, покосился на нас и подтянул суденышко вплотную. Старшина подал руку Мани, с поклоном поддержал за локоть девушку, хоть в том не было надобности, поклонился мне:
— Всего вам хорошего, господин иностранец. И ежели вам катер занадобится, так скажите, чтобы послали на тринадцатый причал, я завсегда там болтаюсь, скажете, чтоб, мол, старшина Боу приехал. Я тотчас буду!
— Хорошо. Скажу прислуге, чтобы запомнили, — негромко, неожиданно низким голосом проговорил встречающий.
Он производил двойственное впечатление. Его лицо удачно сочетало административную осанистость и продувную хитрость. Сейчас он улыбался любезно, но неопределенно, одновременно четырьмя глазами производя осмотр странных кандидатов в клиенты его высокопробного заведения. Глаза толстяка обежали нас, задержались на недавно подаренном мною подружке ниобиевом ожерелье с алмазами, золотой диадеме и переместились к моим желтым огонькам в щели повязки. Уже с выражением готовности оказывать услуги.
— Что угодно господам?
— Покои Радужного Мору, — неожиданно надменно отчеканила Мани. Я повернул голову к ней:
— Ты уверена?
— Согласно Вашему желанию, — прошелестела моя спутница, — Лучшее…
Она вскинула глаза ни Тхонга:
— Только эти покои устроят господина. Если же они заняты, мы снимем подходящий по положению дом.
Толстячок склонился перед голосом, звучащим как звон золотых:
— Разумеется! Только эти покои я и собирался предложить вам. Но рассейте мое беспокойство: на какой корабль послать за багажом?
— Не трудитесь, — отрезала Мани, — Его доставят.
Тут же сменила тон, почтительно обратилась ко мне:
— Ваше пожелание выполнено, господин. Не угодно ли осмотреть покои?
Толстяк заулыбался:
— Прошу вас, сиятельные господа иностранцы!
Я принял игру Мани и обратился к ней:
— Да! Не забудь вызвать главного повара и дать ему указания готовить только самые редкие, самые изысканные блюда. Не забудь так же сказать, что если он угодит своей кухней, то будет получать награду в двадцать золотых за каждый завтрак, обед или ужин, который вызовет наше одобрение.
— Повинуюсь, господин, — прошелестела Мани, не повернув даже головы, бросила в сторону масляно заблестевшего глазами Тхонга: