— Вы слышали. Вызовите главного повара в апартаменты господина!
Я задумчиво курил в кресле у окна, выходящего на улицу Итива. Это почти то же самое, что Красная Площадь для Москвы, Невский — для Петербурга и так далее. Мани уже в течение четверти часа производила допрос главного повара, круглого как сырная головка человечка в просторном цветастом халате, чей лоб уже покрылся бисером пота, а лицо свело судорогой наилюбезнейшей из улыбок. Мне стало жаль его, я вмешался:
— Э… милейший, подойди сюда.
Не осмеливающийся отереть пот толстяк неожиданно резво рванул трусцой в мою сторону:
— Да, господин?
Я пошарил в кармане, зачерпнул несколько кружков в горсть:
— На возьми, это вам всем на кухне, чтобы охотнее выполняли волю госпожи.
— Благодарю Вас, сиятельный господин! Ваша щедрость…
— Пустое! — перебил я его, — Хорошо ли ты понял вкусы госпожи?
— Все будет как Вам угодно, сиятельный господин иностранец!
— Ладно, ладно… Ступай. — отмахнулся я от него.
Повар, беспрерывно кланяясь, исчез за дверьми и, естественно, их затворил. Я засмеялся:
— Забавный тип! Интересно, поделит он монеты между поварней или прикарманит?
— Обязательно поделит! — уверила меня спутница, — Желания тех, кто занимает эти апартаменты, выполняются беспрекословно!
— Ты дал ему тридцать две монеты, — уточнил голос Валькирии, — Это жалованье всех поваров Тхонга за два месяца, даже чуть больше. На эти деньги можно купить очень даже приличный домик!
— Это что, упрек? Зато теперь мы будем есть так, как никто другой, — пожал я, по своей неискоренимой привычке, плечами.
— Надо бы ввести статью в уголовном кодексе: «За не знающую границ благотворительность», — вздохнула капсула. И отключилась.
Мани подняла брови:
— Я никак не привыкну к тому, что вы так говорите со своим кораблем. Где он сейчас?
— Черт его знает! Не спросил. Где-нибудь не очень далеко.
— Нас разделяет триста семнадцать километров, это около пятисот тхерранскиих санов, — немедленно сообщила капсула, — Я тут собираю интересные растения. Это в окрестностях Костяной Пустыни.
Мани покачала головой:
— Удивительно! Три двойных перехода между вами, — но вы разговариваете, не повышая голоса. Уже восьмой день меня не оставляет ощущение, что я попала в легенду. Но… вы простите меня, если я осмотрю свои комнаты?
Я взмахнул рукой с сигаретой:
— Конечно! Ступай. Да, не забудь появиться к обеду. Кстати, по уверениям Тхонга, там должна быть неплохая библиотека. Кажется, это тоже в твоем вкусе…
Так мы поселились в покоях Радужного Мору. Приличия требовали «отдохнуть о дороги», что мы и делали с большим удовольствием.
Мани посетила баню, пригласила массажистку, вышла к обеду с опозданием в полчаса, виноватой физиономией и свитком из библиотеки и исчезла туда же после оного приема пищи.
Привычки богатой знатной дамы словно бы были отштампованы на каждом эритроците ее синей крови. Мне оставалось лишь удивляться тому, насколько непринужденно она вошла в эту роль. И ведь не я один, — многоопытный, тертый персонал элитного гостиного дома не заподозрил подделки, вот что озадачило и одновременно насторожило. Чем дальше, тем больше меня интересовало — кто она же она, каково ее прошлое?
Подсознание говорило, что моя маленькая подружка пока не опасна, и я не спешил предпринимать какие-то меры, чтобы раскопать ее историю. Известное дело — тайны вообще штука опасная. А у меня хватало и своих проблем. Я усмехнулся и подумал, что стал достаточно терпелив с недавних, но таких уже чужих школьных времен.
Пока она наводила ревизию среди богатого собрания просто старых, а иногда и бесценных свитков забытых авторов, что хранились в библиотеке покоев Радужного Мору, я пробовал местные вина, пополняя собрание напитков Валькирии особо приятными их марками, курил и вообще обживался.
Когда примитивное, но достаточно надежное электрическое освещение окончательно сменило свет угасающего дня, к остывающему ужину из библиотеки появилась Мани. Она была в восторге.
— Здесь такие ценные книги, капитан! Какая жалость, что вы не можете их прочитать и получить это изысканное удовольствие! Прошу вас, поймите меня и не браните слишком сильно…
— Но я и не собирался, — сказал я в бокал. Точнее в соломинку. Я оценивал сок плодов амалики. Мы немного поболтали, и я обнаружил, что если я чего хочу, — так это спать. Когда ужин закончился, точнее когда его закончила Мани, я сообщил, что иду на боковую. Мани опустила глаза: