— Я надеялась, что нам повезет, что старуха выведет меня из дворца через какую-нибудь потайную дверь и я затеряюсь в утренней столице. Но я забыла, что моя мать была Императрицей. Она хотела, чтобы я выжила, но так, чтобы на всю жизнь возненавидела Империю и никогда не согласилась занять трон. И будь я проклята, если хотя бы подумаю о такой помощи кому бы то ни было!
Руки Мани постоянно шевелились, она часто дышала, в глазах стояла обжигающая боль:
— Старуха внезапно схватила меня за плечо и ткнула куда-то пальцем. Я почувствовала, что горло охватила судорога и я могу только мычать. Она сунула мне в руки какую-то вещь, я взяла ее. Протащив меня еще по двум каридорам, она внезапно хрипло заорала «Держи вора!» и отдала меня выбежавшим солдатам. Мы были у самых дверей караульного помещения, и меня отдали им! Как нищенку, чтобы… Доблестные воины… Позабавились! — она выкрикнула это мне в лицо как обвинение, складываясь пополам и зарыдала, — Вот та тайна, которая сидела тебе поперек горла! Теперь ты знаешь, кто я — даже не нищенка, я принцесса-шлюха! Такая вот живучая, что пережила все это и потом на себя руки не наложила! Не сдохла…
Я обнял ее, но она оттолкнула меня:
— Оставьте меня! Вы все одинаковы!
Я вспомнил первый сексуальный опыт с ней и покачнулся от боли. Это было как внезапный удар в пах, боль просто парализовала меня. Волна стыда накрыла с головой, я кричал, плакал и провал памяти…
… Когда я очнулся, я лежал лицом вниз и грыз хрустящий, как сахар, песок. Внутренности разламывались от боли, но я уже мог взять себя под контроль:
— Отныне я не дам повода провоцировать себя, — невнятно пробормотал я.
— Что? — с интересом переспросил Тари, и не подумав пошевелиться.
— Шок, — более внятно пробормотал я, — От такого свихиваются, но мне вообще везет.
— Прости меня… — сказала Мани и я почувствовал ее руки на голове, — Прости, я же не знала, что тебе может быть так больно, прости!!!
— Боги простят. А я даже не человек, — выдохнул я. Меня снова трясло от ее голоса. Я не интересовался деталями — кто из них просит прощения, потому что я уже ненавидел их. Обоих. Ненавидел так, как не дано, к счастью, ненавидеть землянину двадцатого столетия. Так, как может ненавидеть только галаксмен, обернув свою ледяную, острую, как старинный титановый меч ненависть любовью. Жалея — до срока. Ничем не выдавая себя. Даже когда придет пора.
— Прости…
— Все хорошо, — безжизненно пробормотал я, — все великолепно.
И при этом подумал про себя: «Тебе не удалось убить меня. Ну, уж я не упущу своего часа».
По телу прокатилась последняя судорога боли, и наконец-то полегчало. Я медленно сел, повернулся к жене, отвалив по-идиотски челюсть, покрытую смесью крови, песка и слюны и посмотрел в ее очень разные глаза. Она содрогнулась. Та она, которая была внутри, профессионал, поняла, что мирное разрешение конфликта никогда не станет возможным, даже если нам предстоит биться в одной армии. Она не была дурой. Похоже, теперь ее не очень занимали подробности группенсекса в караулке. Так и оказалось на деле. Когда я утерся и холодно позволил продолжать, она торопливо рассказала, что утром ее вышвырнули в помойную яму, токуда она не помня себя от горя выбралась и поспешила уйти из города. И все такое. Я смотрел в мерно открывающийся рот, медленно отплевывался от песка и думал: «Ты многосмертна, но я буду искать тебя и убивать. Мучительно убивать раз за разом, пока не убью навсегда».
— Тебе очень плохо? — сочувственно спросила она, — Может, выпьешь чего-нибудь?
— Ты умница, мне не хватает доброй порции кофе с коньяком. И, конечно, сигареты, — улыбнулся я, думая: «Я буду ласкать тебя, я получу от тебя величайшие удовольствия, которые способен получить от женщины галаксмен, я буду упреждать каждое желание и копить ненависть. И однажды я получу свое, за каждое — особо».
Мани уже заказала все мне необходимое, но тут Тари приоткрыл глаза и повернулся к ней. Я с облегчением вздохнул:
— Все хорошо, что хорошо кончается.
Она поняла двусмысленность и тревожно вскинула на меня глаза, но я улыбнулся, поцеловал ее и сказал:
— Я весь в песке, отпусти меня искупаться. Я хочу побыть там один. А у моего драконодруга к тебе уже, наверное, есть пара вопросов.