— Безобразие! Антисоветская провокация!
А я, как и на АЗЛК в прошлый раз, брал в уме на заметку, кто первый получит расчёт и трудовую книжку в зубы. Ну, второй, первое место прочно заняла грымза из приёмной.
Что-то более подробно обсуждать потеряло всякий смысл.
— Товарищи! Предлагаю вам разобраться в распоряжениях министерства самостоятельно. Завтра в восемь прошу собраться здесь всех, ответственных за выпуск «волг». Продолжим обсуждение. Спасибо за внимание.
На этом смылся из опасной зоны, как Остап Бендер и Киса Воробьянинов на лодке от шахматистов. Бессмертное всё же было произведение! Есть цитаты и примеры на любой жизненный случай, похлеще, чем в полном собрании сочинений товарища Ленина.
Глава 3
Тяжёлый кулак пролетариата
Пока отмечал командировку в секретариате, совещание у Генерального закончилось. Подозреваю, мой возмутительный демарш отбил у горьковчан желание заседать. Вне приёмной участники курултая при Пугине (звучит почти как «при Путине», но аналогии неуместны), завидев меня, отворачивались. Я намеревался побеседовать с Генеральным наедине, для него-то не было сюрпризом, что в отделе автотракторного и сельхозмашиностроения ЦК Киселёвым недовольны из-за отставания в обновлении модельного ряда, особенно на фоне других заводов. Но меня бесцеремонно схватил за рукав пиджака гражданин инженерного вида лет 35-ти. Он, кажется, тоже присутствовал на скандальной планёрке.
— Серёга! Зазнался? Неужели не помнишь? Я — Данька Зимин! Что, изменился до неузнаваемости?
В голове что-то забрезжило. Вроде полвека назад общался с ним… Или нет?
— Прости. За эти годы словно три жизни прожил — в Тольятти, в Минске и в Москве. Нихрена не зазнался, особенно после того, как сняли с АЗЛК.
— А я из испытателей здесь вверх пошёл, хоть не так высоко как ты. Сейчас у Изотова, это зам начальника отдела заводского КБ, как раз по легковым. Серый, ты бы знал, как нас зае… в смысле — заколебала эта 3102! Мечта аксакалов сделать лимузин а-ля США 1960 года. Смотрим на московские и минские тачки, да и ВАЗовские переднеприводные, слюнки глотаем, а получаем сверху особо ценную указяву: увеличить на один градус наклон шкворня. Сам подумай! Шкворня! В 1981 году!
Его горячий спич смыл с души неприятный осадок после аксакальего коллективного гнева, заодно растворил желание немедленно идти к Пугину.
— Данила! Если ты тут не один такой, всё понимаешь, то вместе — изменим завод. У меня три месяца на разработку техдокументации для перехода к выпуску обновлённой «волги». Слово «руслан» тебе что-нибудь говорит?
— Как у Пушкина?
— Да. «Людмила» уже есть, на АЗЛК готовим… готовится новая версия. Увы, теперь без моего решающего участия, только конструкторская поддержка. «Руслан» доводится до ума, но до сих пор нет решения, где его поставить на производство. Это советская улучшенная версия германского «Опель-Сенатор», чуть больше «волги», но куда совершеннее «чайки».
У Зимина аж рот приоткрылся. Небольшой мужчинка, около метра семидесяти, шустрый, подвижный. К сожалению — не без красноватых прожилок на лице. А как тут не закладывать за воротник, если десятилетиями одно и то же: сохранение выпуска музейных экспонатов.
— Если пробьёшь этот проект для ГАЗа, тебе памятник поставим!
— Не я пробью, а весь заводской коллектив. Я — лишь главный конструктор проекта в Центральном конструкторском бюро при министерстве. Скромно так.
— Сер-рёга! А пошли к нашим.
«Наши» — это сборное понятие, означающее коллектив, где все меня помнят, а я никого, отчего крайне неловкие ситуации неизбежны. К счастью, Даник решил тащить меня не к испытателям, а в царство кульманов. Там практически не было знакомых.
И я сказал как Петруха Верещагину из «Белого солнца пустыни», только более трезвым голосом:
— Пошли!
Что любопытно, высшее конструкторское начальство до нашего появления не успело осчастливить рядовых бойцов интеллектуального фронта новостью «всё пропало — гипс снимают, клиент уезжает». Не исключаю, оно всё ещё тешилось переживаниями само, достав из сейфа заветную коньячную чекушку, как раз на такой случай. Краткий данькин рассказ о переменах, в результате которых люди будут заниматься настоящими современными машинными, а не «волгами», инженеры встретили со смешанными чувствами. Видел, о подстреленной на взлёте 3102 жалели, это нормально, столько сил вложено. Удивлялись извивам высочайшей московской воли, вроде же министерство утвердило результаты госиспытаний, одобрило это чудище в качестве промышленного образца. И вот…