— Сергей Борисович! — подошёл высокий тщедушный парень с длинными волосами, собранными на затылке. — Если вы инициатор переделки старой «двадцатьчетвёрки»… Да, так я и думал. Позвольте угадать: передний привод, поперечное расположение двигателя, упругая балка вместо заднего моста, впереди «качающаяся свеча» с одной нижней шаровой опорой, никаких точек смазки каждую неделю?
— Реечный рулевой механизм забыл.
— Да, конечно… Рейка! Но забраковать 3102 могли, в первую очередь, за форкамерный мотор. Возвращаем ЗМЗ-24д?
Это тот самый старинный двигатель с верёвочками вместо сальника и нижним расположением распредвала. Из-за высокой массы деталей ГРМ были недостижимыми высокие обороты и не получить приличную мощность, снимаемую с объёма 2.4 литра. Технический уровень около 1950 года, к 1960-му — уже динозавр, пора на свалку. Такие имеют право на жизнь разве что на грузовиках и внедорожниках, и то недолго. А на дворе 1981 год!
— Меняем его на более современный — по мере налаживания выпуска. Во-первых, двухлитровый турбодизель на 90 лошадиных сил, выпускаемый в Подольске. Это для такси и председателей колхозов. Люксовый вариант, для уровня первого секретаря райкома партии, получит шестицилиндровик с распределённым впрыском, отработанный для «березины». Заранее знаю ваши возражения: на Заволжском заводе ситуация с новациями ещё более плачевная. Дизель у них не пошёл в дело, если вообще пытались. Зато шедевр под индексом 4022 окончательно сгубил вашу «ноль вторую». Если на заводе припасены кузова для 3102, на оставшиеся придётся ставить печальные ЗМЗ-24д. Те хотя бы заводятся.
Движки с факельно-форкамерным зажиганием — достаточно остроумное решение, они были предложены впервые в истории именно здесь, на Горьковском автозаводе. Я-то знаю, что на практике и в СССР, и за рубежом от них отказались, недостатки перевесили преимущества. Но послезнанием ничего и никому невозможно аргументировать. Пока в гаражах Совмина механики не опустили руки, не в состоянии обеспечить их нормальное функционирование, не нашлось смельчака, готового сказать: король — голый, а форкамерное чудо годится только для музея технических диковин.
Больше всего местных удивили крайне сжатые сроки: через три месяца родить полный комплект инженерно-технической документации на обновлённую «волгу», с индексом я не стал мудрить, пусть будет ГАЗ-24–10. Рассказал им любимую притчу про скорость создания нацистского реактивного самолёта, потом потащил вниз: осматривать машину, на которой приехал в Горький. Конечно, самодельщики не заменили родное рулевое на реечное, такой рейки просто нет, разве что у перспективных «русланов», но те собраны в единичных экземплярах — в качестве прототипов. Передние дверцы остались с форточками, ручки нелепо торчали наружу. Но по компоновке народные умельцы угадали всё верно. В том числе с подвеской, в оригинальной версии шкворень элементарно не позволил бы пройти валу от коробки передач к колесу.
— Вот это два слесаря сделали в гараже за полгода. Мы чуть-чуть довели до ума на АЗЛК, уточнили настройку подвески. Знаю, что товарищ Просвирин выделил бы вам на чёрканье чертежей год, потом добавил бы ещё один. Парни, без обид. Живём по-новому, то есть быстро. Медлительных попрошу на выход.
Дал ключи, позволил им погонять по двору. Парни обалдели от динамики, сообщаемой машине мотором V6. Пока резвились, сообщил Даньке:
— Используем лучшее, что вы напридумывали для 3102. Удобные сиденья с подголовниками, человеческая приборная панель, передние дверцы без форточек.
— У «чаек» с форточками, — хихикнул он.
— «Чайка» — членовоз, для членов ЦК КПСС и иже с ними. Их устраивает, тогда и мне до лампочки. Нам дано строить машины массовые. Часть всё равно попадёт к гражданам. Таким как мы с тобой, ну, чуть богаче. Делаем как можно лучше.
Оставив им игрушку, снова пошёл к Пугину. Тот начал вилять:
— Не торопите нас, Сергей Борисович. Народ понятливый, разумный, к вечеру поостынет. Завтра всем миром решим, как выполнять задачу, поставленную партией.
— Партией? Больше всех орал придурок с орденскими планками и праведным гневом в очах. Председатель парткома?
— Он. Щекочихин. Дальний родственник Киселёва, — поморщился генеральный. — Из тех, кому кажется, что до сих пор живут в лучах славы от признания ГАЗ-21 лучшей машиной года Европы. Не хотят вспоминать, какого именно мохнатого года. Сергей Борисович, вы в гостинице разместились?