Начал на них наступать.
— Эй! Ты чего… мы же того, поговорить хотели, — залепетал самый словоохотливый. Без мата, что примечательно.
— Врезав мне по роже? Лучше передай привет пидарасу Изотову, завтра у него последний день на заводе. А то и на свободе. Разговор окончен. Валите!
Я бесцеремонно обыскал двух стонущих поверженных, отобрал у них заводские пропуска. Литейный цех, штамповка, весьма далеко от КБ. Или тоже патриоты, страдающие от прекращения выпуска 3102?
Ладно, нырнул в проулок, никем не преследуемый, ориентируясь больше по направлению, городская застройка на правом берегу Оки около самого впадения в Волгу мне была практически незнакома. Надеюсь, Даника и Вадима коллеги-заводчане не примутся рихтовать. Я — не Брюс Ли, чтоб одному спасать их от такой шоблы, да и сам Брюс Ли мог рухнуть от приёма карате «удар карданным валом поперёк хребтины».
Потрогал скулу. Ссадина, скоро морда припухнет. Невесть какой ущерб для здоровья, но помощнику союзного министра, засланному наводить порядки в провинции, след от кулака респектабельности не прибавил. И пиджак потерял. Как они мне дороги, товарищи гегемоны!
Глава 4
Крупным калибром по воробьям
Расхристанного мужика с битой рожей ни один таксист не возьмёт. Обратную дорогу до завода нашёл, но проделал её пешкодралом, кружным путём, время близилось к полуночи. Часть пути одолел через сквер, заросший травой, триммеров и газонокосилок не познавшей. У заводской гостиницы остановился на расстоянии, напряг зрение, у гонщиков оно острое.
Твою мать!
Около ступенек под уличным фонарём тихо ждёт милицейский жёлто-синий «бобик», рядом курит мент, дружески болтающий с высоким рыжим типом. Изотов, имея приличную фору, успел напрячь кого-то в РОВД и устроить на меня облаву.
А что? У него полтора десятка свидетелей, что якобы пьяный в жопу московский командировочный напал на мирно гуляющих пролетариев, выписал им люлей, за что должен нести ответственность, закон суров, но справедлив. Особенно реализуемый лапами горьковских ментов, подогретых дружеской просьбой (или не только просьбой) хорошего местного парня.
Что печально, они перекрыли мне дорогу к проходной, заставив дать кругаля ещё минут на 20, там долго колотил руками-ногами, требуя открыть, вторая смена давно заступила, хождений через проходную не ожидалось.
И снова: твою мать!
Я вытащил вохровца из кабинки.
— Кто это сделал? Почему не уследили⁈
У моей (условно моей) «волги» были порезаны все четыре колеса и высажено лобовое стекло. В трёх шагах от их гнездовья.
— Так это… Со смены шли… Не могу знать, — оправдывался мутный субъект.
Сотрудников ВОХРа принято именовать стрелками. У этого кобура с ТТ или с «наганом», не знаю что там, смотрелась театральным реквизитом. На ГАЗе всё набок, всё бестолковое!
— Машина — не моя личная. Принадлежит Автомобильному заводу имени Ленинского Комсомола, государственной организации. Понимаешь ли ты, дурья морда, что у тебя под носом совершено преступление: порча государственного имущества? Твоей нищенской зарплаты хватит на ремонт?
— Почему это моей? Машина-то не заводская…
Я не слушал его блеяние. Вытащил из багажника джемпер, он в какой-то мере заменяет пиджак, его можно носить с галстуком. Запер багажник… Нет, под такой, с позволения сказать, охраной кидать личные вещи бессмысленно. Потащил чемодан на себе, а в 1981 году они в СССР не знают колёсиков. Тяжело! Вернулся к охранникам и вызвал такси с их телефона, не посмели отказать.
Ждал полчаса. Преимущество несомненное — приехавший по вызову не начнёт скулить «не возьму» из-за битой физиономии. В итоге приехал туда, куда не хотел обращаться без самой крайней необходимости.
А она крайняя! Воображение рисовало картину: меня отлавливают менты, науськанные Изотовым, тому нечего терять, подправляют мне макияж, отчего прежняя ссадина просто теряется среди новых отметин, а знакомство с московским УБХСС покажется лёгкой прелюдией. Обвиняют в злостном пьяном нападении на честных тружеников. Возможно, кто-то из Москвы меня вытянет, но без гарантии и с неизбежными потерями. Так что выбора мне не оставили.
Такси проехало мимо статуи то ли Минина, то ли Пожарского, начались строения Кремля — древние и менее древние, для 1981 года современные, в темноте слабо освещённые. Вышел у беломраморных ступеней и позвонил в звонок. Что хорошо, обком КПСС — он как штаб армии, всегда есть бодрствующий дежурный. Представился, сообщил, что на ГАЗе произошли чрезвычайные события, о которых должен узнать ответственный товарищ в отделе автотракторной и сельхозпромышленности ЦК. Нёсший вахту стопроцентный военный пенсионер, подтянутый и благообразный, позволил без рассуждений.