Шестью месяцами ранее я отказался от поста заместителя министра автомобильной промышленности СССР с заданием курировать выпуск легкового автотранспорта по главной причине: пришлось бы разгребать это болото, лицом к лицу сшибаясь с прославленными орденоносцами, верными традициям хрущёвских, если не сталинских лет. На посту Генерального директора АЗЛК, при всей хлопотности этой должности, совмещаемой с управлением конструкторского центра по проектированию легковых автомобилей, я чувствовал себя куда лучше и увереннее, чем любая предлагаемая должность… Но ЧП на ралли в Румынии, унёсшее жизни четырёх гонщиков, пусть — отпетых негодяев, здорово пошатнуло кресло подо мной. Я уже пережил кучу допросов, написал тонну объяснительных, получил вмятину в грудной клетке, стуча в неё кулаками, когда не хватало аргументов доказать свою правоту, и пока остался при своих, но не питал иллюзий: ничто ещё не закончилось. Парочка, расположившаяся за моим столом и жадно хлебавшая дармовой лимонад, разбавленный ледяной газировкой из сифона, как раз что-то принесла на хвосте.
Первый, Алексей Викентьевич, представлял КГБ, кажется — контрразведку, хоть вроде бы в шпионаже в пользу Камеруна мы с Валей не подозревались. Второй, отрекомендовавшийся Сергеем Валерьевичем, навестил меня от имени фонда Юрия Гагарина, что гораздо интереснее. Гагаринцы скорее тяготели к развитию и новациям, а не репрессиям.
Они вдоволь напились, пока я предавался размышлениям, и перешли к сути визита. Гэбешник повторил многократно задаваемые мне вопросы о происшествии в Румынии, выдавив из меня следующее откровение:
— Знаете, если бы меня терзала прокуратура или навалился Интерпол, ещё понимаю. Но следователь из вашего ведомства провёл в этом кабинете 4 часа, потом пришёл повторно — с аккуратно отпечатанным протоколом. Неужели не всё?
— У меня есть копия протокола. Но я из внутренних расследований и разбираюсь по поводу вашей жалобы, Сергей Борисович, на действия нашей резидентуры в Софии. Поэтому прошу с самого начала.
— Я родился в Орловской области РСФСР в 1950-м году… Не с этого момента? — несмотря на серьёзность произошедшего, когда хрен знает какой раз талдычишь одно и то же, невольно начинает выпирать сарказм. — Ладно, предысторию пропущу. После прохождения румынской границы меня и моего штурмана пытались убить водители трёх автомашин марки «Лянча», провоцируя аварию. У них более тяжёлые и мощные авто, парни за рулём, как потом выяснилось, сидели отнюдь не впервой, в общем, шансы уцелеть у экипажа нашего маленького «москвичика» были аховые. Но первый, пытаясь размазать нас о скалу, налетел на каменистый выступ и исчез из виду. Как я узнал позднее — сорвался с обрыва высотой десятки метров, с неизбежными летательными и летальными последствиями, прошу пардона за мрачный каламбур. Второй был удачливее и практически спихнул «людмилу» в пропасть, мне буквально чудом повезло вывернуться. От третьего ушёл, нырнув в густой туман, такие случаются в горах. Ехал как слепой, буквально на слух. Когда колесо сходит с дороги и стучит по камням обочины, значит, уклонился с трассы. Порой впереди капота вообще ничего — белесая мгла, тащились со скоростью 30–40 километров в час, и то рисковал безумно, не останавливался, потому что боялся нападения третьей «лянчи». Когда туман поредел, газ в пол — и на КВ. После этапа пришлось менять передние крылья и все дверцы, засранцы измяли мне их вконец. Написал протест на их действия и погнал дальше.
— Не отдыхая?
— Нет, Алексей Викентьевич. Шестое чувство, живущее в пятой точке, кричало: вали из Румынии, пока не поздно. Что гонка остановлена, а румыны начали расследование и пристально заинтересовались моей персоной, узнал только в Софии. Обратился за помощью в наше консульство, потребовал защиты: я всё же один из верховных руководителей советской автопромышленности, меня пытаются убить. Вместо этого получил… совет возвращаться в Румынию и предстать перед местным правосудием.
— Почему вы жаловались на действия консула не в МИД?
Я понимал, что он задаёт дурацкие вопросы. Но, наверно, обязан.
— Потому что вы, посольская резидентура КГБ, действующая под дипломатическим прикрытием, реальная силовая структура! И должны действовать, а не колупать пальцем в… Покушение на меня — это покушение на госбезопасность СССР. Так же было несколько лет назад, когда ваш офицер распустил сопли вместо того, чтобы предотвратить покушение на меня в Швейцарии. Я имел разговор с генералом Касатоновым, тот заверил, что ваш лопух получит по заслугам. Вроде бы его наказали другим в назидание, сейчас вижу: всё вернулось на круги своя. То, что мне помогли ГРУшники из того же посольства, совершенно не обязанные этого делать, но просто не оставившие соотечественников в беде, выполнив вашу работу… простите, работу ваших коллег по организации, минус 200 баллов в карму КГБ. Военные посадили нас со штурманом в Варне в советский сухогруз до Одессы. Машину моряки закинули на палубу и закрепили… Конец истории.