— Вот как ты заговорил… Сергей Борисович, а ведь ты замахнулся на политику ЦК в области автомобилестроения в целом. Задача стояла не только производственно-экономическая — дать стране и на экспорт нужное число машин, но и социальная: дать людям работу и кусок хлеба.
— Кто не работает, тот не должен есть, этот социалистический принцип уже осуществлён, утверждал великий Ленин. Если тунеядцы на ГАЗе не работают, а только создают видимость либо трудятся вполсилы, значит, они живут за счёт других рабочих, что никак не социализм, а социальное иждивенчество.
— Такими фразочками можешь бросаться с трибуны, прекрасно зная: цитатами несложно оправдать любую демагогию.
Я почувствовал, насколько министерская работа изменила Житкова. Обвинение в демагогии — любимый ход партчинуш, если с цитатами из первоисточников пытаешься доказать свою правоту. Для члена ЦК существует один-единственный первоисточник, он же истина в последней инстанции — его собственное мнение. Причём высокий партиец стесняется авторства и веско бросает, словно мешок картошки через задний борт ГАЗона: «есть мнение». Наученные горьким опытом подчинённые не посмеют уточнить, чьё это мнение, стоит ли ему доверять.
Расстались в тот день мы с Житковым плохо. Он со скрипом воздержался от запрета передать разработку 24−10 из Горького в моё Центральное КБ. Не то чтобы согласился на передачу, а просто скривился как от зубной боли: крайне неприятно, но что поделаешь.
Я же, уделив несколько дней семье, запустил переработку «двадцатьчетвёрки» силами своей московской команды. Отбил телеграмму Пугину: из-за нарушения сроков выполнения поставленных задач конструкторы ГАЗа отстраняются от проектирования 24−10. Сохранение подразделения легковых автомобилей к КБ не представляется целесообразным, предлагается его сократить, сотрудникам предложить рабочие места на других участках. Теперь в Горький имеет смысл приезжать в гриме под Майкла Джексона или вообще в женской одежде. Количество желающих поколотить московского диверсанта Брунова увеличится в геометрической прогрессии.
Плевать. Чем больше врагов, тем больший у человека вес. Если не доходить до крайностей и не соперничать с Гитлером.
Если бы Зимин чуть больше шевелил булками, остался бы в истории как главный по превращению ГАЗ-24 в 24−10, но упустил свой шанс, его подхватила Журавлёва. Тем самым упрочились слухи, что ради этой привилегии Катька мне дала. А если бы и дала? Какое это вообще имеет значение? Важнее тенденции, задачи, возможности. На самом деле, и у неё, и у меня, и у Горьковского автозавода не слишком широкий диапазон выбора. Леопольд Денисович, мой зам, временно сосланный в своё время из КБ АЗЛК в отдел главного энергетика, а потом возвращённый к творческой работе, получил в плечи задание обеспечить техническую часть в свете катькиных представлений о трёх вариантах исполнения. В реальности их нарисуется больше, нужны будут «волги» в кузове универсал и машины скорой помощи. КГБ наверняка попросит догонялку с мотором V8. Этот коллектив, изначально именовавшийся Конструкторским центром АЗЛК, теперь, после реорганизаций, ЦКБ Минавтопрома, продолжал столоваться на том же заводе — к радости начальства, потому что, находясь частью на хозрасчёте, частью на содержании министерства от поступающих сверху заказов, обслуживал Завод имени Ленинского Комсомола на особо льготных условиях. Всё самое передовое, что мы нащупали — к услугам москвичистов. И пока вторая версия «людмилы» начала теснить на конвейере базовую модель, бюро начало колдовать над третьей серией, тоже в вариантах эконом, мейнстрим и люкс, второй и третий — как для внутреннего рынка, так и на экспорт.
Одно давило: уже никогда не выведу новую «людочку», разукрашенную рекламой «Автоэкспорта», на европейскую раллийную трассу. Какая несправедливость!
Но вернёмся к ГАЗ-24–10. Что хорошо, к услугам наших шаловливых ручек набралось с дюжину списанных «волг», где-то гнилых, где-то битых и рихтованных, местами разукомплектованных, но вполне годных для экспериментов, не жалко. Взяв на себя ответственность, я позволил изъять в качестве донора и распотрошить одну 3102. Потом объясню военным: иначе никак, пошла на запчасти для других оживляемых покойников, в Красной и Советской армии принято списывать на «объективные обстоятельства» куда более крупные недостачи. Больше всего интересовал её салон, объективно удачный и вполне освоенный к монтажу горьковчанами.