Тормоза передние — дисковые. Тормозная система — двухконтурная, с регулятором давления тормозного усилия задних колёс. Тормозные диски и суппорты — отработанные для «Руслана», как и главный тормозной цилиндр с вакуумным усилителем.
Всё гладко? У меня так не бывает. Самую отвратительную новость, да и не новость вовсе, к тому шло, озвучил Леопольд: у стандартного волговского кузова слишком узко вварены лонжероны, двигатель поперёк не поставить. Но моё жалобное блеяние об успехе энтузиастов-самодельщиков, возразил:
— Они повернули на 90 градусов самый короткий мотор — V6. «Родной» 24д и дизельный 2.0ТD длиннее. Картер висел между лонжеронами. Даже в самоделке лонжероны переварены слишком заумно, при такой геометрии сомневаюсь в прочности, особенно когда начнётся коррозия. Ты же понимаешь, лонжероны подкапотного пространства как бы продолжают жёсткие элементы центральной части кузова…
— А там менять — коту под хвост вся экономия от сохранения прежних кузовных деталей… Причём строгать кузов 24−10 в разных вариантах под V6 и под другие моторы нам не позволят.
— Да, Сергей Борисович. «Волга» обречена на задний привод.
То есть сохранение длинного кардана до редуктора и главной передачи? Даже отказ от заднего моста на рессорах с переходом на рычажную заднюю подвеску не сэкономит столько массы, как чисто передний привод. Будь оно проклято! Нет, ни за что. Пусть будет как у «рогнеды» первого поколения или тех же «аудюх» — мотор, хрен с ним, продольный, но привод на передние колёса.
Жаль! Позади поперечного двигателя остаётся свободное пространство, вмещающее рейку, прямую как стрела. С продольным придётся химичить — пропускать тягу к правому колесу под картером, что противоречит моему личному опыт, как альтернатива — под или над коробкой передач. Решаемо, но не элегантно.
К концу октября многие черты всех трёх основных модификаций прояснились довольно точно, на ГАЗе для этого потребовались бы долгие месяцы. Избавленные от необходимости что-то изобретать или совершенствовать, обиженные из Горького принялись строчить в ЦК очередную пачку жалоб — от анонимок и индивидуальных доносов до письма всего трудового коллектива с утверждением текста на профсоюзном собрании. Житков, отбиваясь от наездов, был вынужден рапортовать, что в Москве дело движется намного быстрее, и проект 24−10 «почти готов». Это же не реактивный истребитель «хейнкель», что тут долго думать…
И к нам на АЗЛК потянулись косяки экскурсантов, не только высокая партноменклатура, но ещё представители заинтересованных министерств и ведомств, желающих обновления парка «волг». То есть едва ли не всё московско-союзное чиновничество.
30 октября, этот день пришёлся на пятницу, я окучивал первую партию — из нашего профильного отдела с Игорем Ивановичем во главе. То есть практически «своих». Оценил, насколько выигрышно воспринимается собранная любителями переднеприводная «волга», и вместо выходных объявил своим аврал, сам тоже провёл на заводе субботу и часть воскресенья.
Для начала пустил в расход ещё одну 3102. С самоделки сняли дверцы и салон. Затем, прости господи, из баллончиков, купленных в хозмаге, мы облили её краской в «совминовский» чёрный цвет, АЗЛК на тот момент чёрные «москвичи» не выпускал, его покрасочным цехом не воспользоваться. Торпедо с приборами, сиденья, коврики, а также двери стали на место как родные. Если не придираться к мелочам и не колупать лакокрасочный слой пальцем, прототипная 24−10 к утру понедельника имела достаточно заводской, а не самопальный вид. Генеральный несколько повозмущался, так как облюбовал «волгу» в качестве служебной, но удовлетворился, сев в удобное водительское кресло от ноль-второй.
На этой игрушке за неделю покатались десятки чиновников, аттракцион, не исключаю, продолжался бы и далее, но приближался «красный день календаря». Не то, о чём подумали, это только у товарищей советских женщин, а главный советский праздник — День Великой Октябрьской Социалистической Революции, к нему чиновничество было вынуждено готовиться, не минула чаша сия и меня. В празднично украшенных колоннах десятки тысяч трудящихся топали к Красной площади, часть транспарантов, макетов и муляжей ехала на специально задрапированных авто. Крашеная из баллончиков «волга», первая ГАЗ-24 в природе с утопленными ручками дверей, чернела посреди коллектива пролетариев бумажного труда — сотрудников Минавтопрома. Я топал чуть сбоку и впереди, чтоб не наглотаться выхлопа и не дать надышаться им Мариночке, оседлавшей папину шею.