— За Лидскую лакокраску отдельное спасибо!
— В смысле? Она — химпромовская…
— Ладно. Особенно крупными бриллиантами в этой короне станут Ижмаш и особенно Уралвагонзавод. Танки же на гусеницах ездют?
— Ездят, — машинально поправил гагаринец. — Нет, продукция военного назначения останется у Миноборонпрома и оборонного отдела ЦК.
— Не считая того, что армейские грузовики делают МАЗ, КамАЗ и ЗИЛ, шасси для ракетных пусковых установок — МЗКТ, суррогаты армейских джипов — в Ульяновске… То есть как всё было вперемешку, так и дальше останется. Нет, раз считаете нужным, так и поступайте. Но я с лёту уловил, что ваша так называемая реформа — неполная, непоследовательная и нелогичная. Если я, пока ещё руководитель АЗЛК, найду болты дешевле и качественнее, чем мне предлагает метизное предприятие автотракторного конгломерата, куплю их там, закон позволяет. Министерство и ЦК не вправе диктовать директорам, с кем заключать хоздоговоры, а госплановские структуры теперь вмешиваются очень мало. Плюс только один: если объединением вы уменьшите количество чиновников хотя бы на один-два. Но мое шестое чувство, угнездившееся в… ну, вы помните, где, я говорил, подсказывает: для разруливания неразберихи, неизбежной от псевдореформы подобного размаха, вам понадобится не меньше, а гораздо больше людей.
Гагаринец нервно сглотнул, аж кадык дёрнулся.
— Вы так уверены?
— Более того, готов поспорить, что проект реорганизации вы не показывали генеральным МАЗа, ЗИЛа и АвтоВАЗа, тракторных предприятий, услышите то же самое: реформируйте в Москве наверху что хотите, только меньше вмешивайтесь. Выживем, конечно. При Хрущёве экономика не такое испытывала — не развалилась. Только усилия, затрачиваемые на улучшение качества продукции, повышение её востребованности на внешнем рынке и увеличение объёма выпуска нам придётся затратить на преодоление последствий вашего административного восторга.
Во загнул! А ведь при возвращении в ипостась простого испытателя «жигуляторов» на берегах Волги едва-едва хватало красноречия девушек убалтывать. Пережив миллион совещаний, выступлений и интервью, когда с бумажными костылями, а порой полагаясь только на экспромт, научился шпарить как по писанному.
— Я передам ваше мнение товарищам в рабочей группе…
— Не сомневаюсь. Но вы же что-то намеревались передать лично мне?
Он явно был выбит из колеи и не сразу вернулся на заранее запланированные рельсы.
— В министерстве вакантна должность заместителя министра по легковому автомобилестроению…
— От неё отказался полгода назад, заполнили не слишком инициативным товарищем, только визирующим бумаги АЗЛК, вопросы решаются через министра и отдел ЦК. Тот замминистра дисциплинированно перекладывал папки с правого края стола на левый и просил секретаршу принести кофе.
Гэбист хмыкнул, но продолжал писать своё. Скажи я такое во всеуслышание, публично, да ещё чтоб подхватили вражьи голоса, для меня будет уготована статья «Антисоветская агитация и пропаганда», а там до измены Родине один шаг. Но, слава богу или кому-то там, оба вменяемые и понимают, что обсуждаем деловые вопросы, а не формулировки для передовицы «Правды». Даже товарищ Ленин на неизбежном стенном портрете не нахмурился, осуждая, сам же после революции мучился «Как реорганизовать Рабкрин», а автопром неизмеримо сложнее, чем Рабоче-крестьянская инспекция.
Сергей Валерьевич глянул на меня оценивающе и походил с козырного туза:
— Высказано и более радикальное предложение: перевести товарища Житкова на должность заместителя товарища Милишкевича, вас же назначить министром автомобильной промышленности. Вот только молодость…
— И абсолютное нежелание занимать министерский пост, даже самый высший. Поймите, Сергей Валерьевич, я по сути своей — конструктор и организатор производства, а не организатор управленческих процессов. Конечно, этими процессами приходится заниматься и тут, особенно в связи с запуском новых филиалов — Подольского моторного завода и агрегатных. Но в масштабе страны не просто не потяну — даже не собираюсь пытаться. Вон, берите Киселёва с ГАЗа. Как Генеральный директор завода он давно не соответствует занимаемой должности, но таких орденоносных динозавров снимают только выдвижением вверх.
— О, нет! Разве что послом в какую-то африканскую республику или в идеологию. Там, где результаты работы не измеряются в цифрах.
Теперь на антисоветскую агитацию и пропаганду тянул гагаринец, с тем же риском отправиться на Колыму — нулевым. Между делом гэбист сунул мне заполненный бланк с крупными буквами «Объяснение» на шапке, я углубился в чтение, гости — в свои мысли. Подписал, они отвисли словно компьютеры, на время впавшие в ступор из-за перегрузки памяти и центрального процессора.