Житков призадумался.
— Интересно. Но несбыточно. Во-первых, на ЗМЗ нет чугунного литья блоков, а белорусы лишние десятки тысяч моторов в год не осилят. Во-вторых, «волга» тяжелее «березины», как ни крути. Значит, вопрос тяговитости двигателя на малых оборотах ты вряд ли решишь, а он важен.
Но меня сложно было остановить.
— Тогда в январе лечу в Уфу. Без обновления производственного оборудования на ЗМЗ мы никуда не уедем, но чтобы рапортовать об успехах к очередному Пленуму ЦК КПСС, хочу проверить возможность лить блоки в Уфе, а конечная сборка пусть останется на ЗМЗ. Что же касается тяги… Поиграем с фазами газораспределения, — я увидел его скептическую мину и торопливо добавил: — Никаких электромагнитиков, я понял. Только традиционный распредвал.
Министр повертел ручку в руках.
— Сергей, а может — не будем мудрить? Купим лицензию? Тем более вот какое дело…
Сказать, что на меня дальше обрушился ушат воды, скорее горячей, чем холодной, значит — ничего не сказать. В качестве «подарка к Новому году» Житков сообщил, что моя должность в штатном расписании министерства упраздняется, я перевожусь в замминистры, что сулит прибавку к окладу в 50 рублей (спасибо! спасибо! спасибо!), только внутри всё замерло: небось, ради этих 50 придётся впахивать на 1000 рублей больше… Он не обманул мои худшие ожидания: кто-то наверху вспомнил, что самородок в области инноваций (то есть я, если вдруг непонятно) почему-то палец о палец не ударил в области совершенствования внедорожников в порученной мне категории — массой до 3.5 тонн, о чём неоднократно говорилось на совещаниях разного уровня.
— Может, ну его? Вернусь в Белоруссию. На МАЗ возьмут, на «Тойоту». В Могилёве вообще Генерального предложат, не сомневайтесь. Поймите, Анатолий Анатольевич, я на АЗЛК достиг потолка возможностей. Перестраивать целый сектор отрасли — не для меня. Предложите должность зама по инновациям другому. Неужели нет желающих?
— Желающих вырасти до моего зама — пруд пруди, — Житков навалился увеличивающимся с годами пузиком на край стола. — Но сплошь кандидаты, которых я называю ретрансляторами. Отдашь им команду, доведут до подчинённого, выслушают ответ и доложат, почему не представилось возможным. А сам? Не ретранслировать спущенное сверху или помычавшее снизу, а самому включить голову и решить вопрос? Таких мало. Ты, Брунов, порой делаешь массу глупостей, но всё же стремишься прорваться к цели. Поэтому не залупайся, а слушай. Минобороны просит составить список армейских внедорожников из стран Варшавского договора и НАТО. Исследуем, там будем решать — покупать лицензию или бессовестно копировать, второе предпочтительнее, сам понимаешь. Не столь велика ноша, никто от тебя не ждёт заместить УАЗ-469 чем-то особо совершенным собственной разработки. Усёк? Уйти вниз в Белоруссию или в Тольятти всегда успеешь.
Последний аргумент был разумным. Я затворил за собой дверь его кабинета и отправился в свой — писать для самоуспокоения новогодние поздравительные открытки и думать.
Что бы я хотел увидеть в качестве модели, сменяющей УАЗ? «Мицубиси-Паджеро»!
Кстати, с ним связано одно весёлое воспоминание из прошлой жизни. Пригнал лет за пять до моего перемещения в прошлое на реставрацию свой олд-таймер один испанец, оглядел стоящие у боксов машины… и начал ржать. Оказывается, слово Pajero у них читается как «пахеро» и означает «дрочила». А возле нашей станции стоял «Пахеро-Спорт»! То есть любитель пикантного дела в качестве спортивного увлечения. Позже я узнал, что в испаноязычные государства эта машина поставляется как «Мицубиси-Монтеро», ничем не оскорбляя местные приличия.
Надо только узнать, существует ли «Паджеро» в 1981 году. А кто ещё?
«Крузак», само собой. «Ниссан-Патрол». Из американцев… «Джип» серии Си-Джи какой-то там по номеру, он мелькает в каждом кинобоевике про американскую армию. Британский «Ленд-Ровер». Немецкий «Гелендваген»? Но, блин, «гелики» такие дорогущие… Зато как обрадуются генералы, получившие право выкупить эти машинки по остаточной стоимости после испытаний. Самому невезучему из них останется румынский «Аро», нельзя же обойтись без производителей из Варшавского блока.
К чёрту! До Нового года ничего не собираюсь решать. Более насущное — как встретить праздник.
Приедут папа и мама из Харькова. Наберу Минск, пусть те бабушка и дедушка Мариночки тоже услышат её голос, но чтоб ничего не могли сказать ей глупого. Посидим… Машка с её хахалем нагрянет. Накануне будет торжественный приём в министерстве и столь же торжественный на АЗЛК, я придумал хитрый ход, поскольку время мероприятий совпало: проситься на завод в качестве представителя министра автопрома. Там 30-го будет банкет, но только для взрослых, детки посидят с моими родителями, а я лелею мечту: как только Мариночка пойдёт в школу, затем и сынок начнёт учиться, обязательно достану им через ЦК билеты на Кремлёвскую ёлку. Говорят, испытание нервов ещё то, родителей в Кремлёвский Дворец Съездов не допускают, приходится ждать снаружи, подпрыгивая на морозе, ровно как Андрей Мягков в фильме «С лёгким паром», бубнивший «надо меньше пить». Потом вываливает тысячная детская толпа, в которой нужно каким-то чудом опознать и отловить своё чадо, возможно, по ошибке одетое в чужую шубку или шапочку. Этот стресс предстоит ещё не в ближайшем году…