— Ты тоже не первый день и не первый раз женат. А уж машин провёл через эти рифы — пальцев одной руки мало. Я предлагаю сократить, а не множить число вариантов. Что не так?
— Всё так… Только ты гибче и соображаешь быстрее. В курсе, что начальники не любят шибко умных подчинённых?
— Договорились. На людях буду говорить «ага» и «шо ета», иногда пускать слюни. Но наедине — терпи. Извини, какая есть.
В этом «наедине» скользнула горечь. Леопольда Катька отшила. И хотя бы раз в год намёком проскальзывало «мы могли бы быть вместе». Вот сейчас это «наедине», с особой интонацией, как раз такой случай, вынуждавший меня прикинуться бесчувственным толстокожим увальнем.
А ведь для неё круть тачки не имеет особого значения. Неужели я такой весь из себя, что обо мне женщины сохнут годами?
Проехали, личное в сторону.
— Озадачишь Леопольда, а он пусть — Уфу. Надо делать КПП и главную передачу под твою идею. Срок — вчера. Давай посмотрим «лейлу».
Насколько мне удалось узнать, восточная красавица Лейла Алиева, внучка Гейдара Алиева, ещё не родилась, поэтому имя азербайджанско-турецкому автомобилю заказчики проекта придумали не в её честь. Возможно, оно означает что-то красивое или хорошее в ином ключе. «Лейла» — так «Лейла». Во всяком случае, экстерьер внедорожника должен был соответствовать, тогда как проходимцы 4×4, та же исходная «Тойота Ленд-Крузер» или «Джип CJ», смотрелись брутально, в стиле достопамятного «виллиса», просто танки, переставленные с гусениц на колёса.
Я часами чёркал, ругаясь на себя, что тогда, в далёком 1974-м, почти не уделил внимания кроссоверам, хоть перевидал из множество — и сбоку на колесах, и снизу на подъёмнике, и из салона. Спустя 8 лет некоторые детали забылись.
Итак, 4×4. Чисто на первый взгляд не определить, это паркетник или полноценный проходимец, если не видны мосты и рессоры. В общем, рисовал как проклятый — «ленд-роверы», «рейндж-роверы», а также китайские «джили», потом французов, японцев, корейцев. От УАЗика, естественно, ничего не взял. Он, кстати, короче «крузака», для «лейлы» мы оставили обычную тойотовскую базу, а вот кузов обязан был получиться лучше, чем у «лексуса», но в то же время не резать глаз вычурностью линий людям 1982 года.
«Гелендваген» выделяется нарочитостью и топорностью форм, как сейчас, так и в 2000-е годы, а также аэродинамикой платяного шкафа. «Кибертрак»! Вряд ли Катька, увлечённо малевавшая напротив, догадалась бы, отчего разулыбался. Американские некрупные кроссоверы — «Шевроле-Эквинокс» или «Бьюик-Энкор»? Тоже не то. Или вернуться к идее «Паджеро-Пахеро»?
Упс… А ведь решение лежало на поверхности — «Байерише Моторен Верке», иксовые серии, только у этих машин, на мой непросвещённый взгляд, сдвоенные круглые фары, технологически простые в условиях 1980-х годов СССР, смотрятся гармонично в любую эпоху.
Имея определённый карт-бланш на проектирование крутого авто для «реальных пацанов» с юга страны и дальше, а также средства на привлечение светлых голов из НАМИ и МАДИ, я больше всего тяготился заданием по подготовке УАЗов к ралли до Дакара. Но в начале декабря вышло поручение Правительства о достойном участии советской заводской сборной, соответственно, в бюджете на 1983 год зазвенела живая монета на это начинание. Но поскольку самому не грело колупаться в ульяновском авто, просто поднял телефонную трубку и набрал номер в Вильнюсе.
Стасиса искали и звали долго, а я прикидывал, во что обойдётся его помощь в этот раз. Предыдущие обращения компенсировались разными встречными услугами, но тогда я был в руководстве МАЗа и АЗЛК, сейчас совсем иная ситуация.
— Раз мне позвонил сам за-аместитель министра, сейчас получу предложение, мне неприятное, но отказать нельзя. Я пра-авильно понял?
— И я рад тебя слышать. Да, предложение будет, хорошо оплачиваемое. Готов поработать на благо всей необъятной Родины из корыстных побуждений?
— Давай уж, удивляй.
— Подготовь мне пять УАЗ-469 для ралли Париж-Дакар-84.
С того конца телефонной линии донеслось кхеканье. А, понятно, Брундза смеялся.
— Го-оночный каток-асфальтоукладчик не ну-ужен?
— Как в мультфильме «Ну, погоди»? Стасис, серьёзно. От оригинала должны остаться общие очертания кузова и эмблема УАЗ.
— Убогий Автомобильный Завод, — расшифровал аббревиатуру мой литовский товарищ, чем высадил меня на коня.
— Слушай, остри, но не зарывайся. Это раньше я тебе был коллега, сейчас — московское высокое начальство. Нет, не призываю плюхаться на колени у аппарата и молиться на мою икону. Просто выслушай без стёба.