Потом выкатывались на шоссе, там обязательно приходилось останавливаться и ждать, пока погонщики УАЗа отключат передний привод. Водитель вылезал, манипуляциями из кабины упомянутое священнодействие невозможно, торцовым трубчатым ключом откручивал левый защитный колпак, затем шестигранником на 12 размыкал соединительную муфту. Всё? Нет! То же самое с правой стороны. Перед заездом на внедорожный участок цирк повторялся в обратном порядке. Что интересно, на сравнительно лёгких «нивах» расход топлива даже при постоянно включённом полном приводе значительно ниже, чем у УАЗов только на заднем.
Вообще, сравнивать рамных проходимцев с «нивой», едва ли первым в мире кроссовером, лишённым рамы и с несущим кузовом, вряд ли правильно. Но похожих конкурентов у ВАЗ-2121 на конец 1975 года просто не существовало.
Так развлекались по субботу включительно. Обе иномарки обошлись без заметных поломок, у УАЗа рассыпались шестерни в заднем мосту, и его наездники не смогли отремонтировать машину в походно-полевых условиях. В «нивах» тоже вылезали болячки, но все устранимые: подставив запаски, просто опрокидывали кузов на правый бок, подперев бревном, чтоб не ухнула обратно, и получали доступ к агрегатам не хуже, чем на подъёмнике. В общем, ощипанные, но непобеждённые, все десять зародышей первого советского кроссовера доковыляли до конца трассы. Вымытые, прокатились до Красной площади в Москве для торжественного фото на обложку журнала «За рулём». «Рэндж-ровер» и «ленд-ровер», естественно, в кадр не попали, чтоб не смущать советскую публику. Рядом с ними «нивы» смотрелись бы сиротливо.
Перегрузив имущество в одну из наших машин, мы с Барановым сдали свою на ВДНХ, демонстрировать недостигнутое пока достижение народного хозяйства, ибо до конвейера ещё не скоро, и отправились на железнодорожный вокзал. Шура держался молодцом, а у меня в поезде поднялась температура, дома разболелся вконец. Мало того, что «шестёрка» не до конца готова к раллийной гонке, неделю валялся и молился, чтоб ОРВИ не переросла в пневмонию, колбасило знатно.
Ухаживали за мной Лукьяновы. Мог бы попросить Яшу позвать Зою — пусть тоже проявит заботу о мужчине, но не стал. Конечно, придёт, не откажет. Сопли вытрет, о сексе в таком состоянии и речи нет. Вот только присмотр за больным запросто вызовет привязанность, причём — обоюдную, что из-за грядущего моего переезда не нужно обоим.
В итоге ралли по Украине пропустил, но до января всё же успел отметиться дважды и выполнить, наконец, норматив Мастера спорта СССР. Очень важно, если намерен заниматься с минской командой. Корочки мастера дают право на тренерскую деятельность и без высшего спортивного образования.
Новогодние праздники совместились с проводами. Белая дедова копейка, снятая с учёта в Тольятти и загруженная барахлом, а также запчастями и расходниками для её поддержания в Минске, терпеливо ждала под окном.
Раздал всё, что не брал с собой. Зоя, не имевшая никакого телевизора вообще, получила «Рубин», в Белоруссии производятся куда более современные и удачные.
Попросил Денисовича прошерстить знакомых, найти в Минске тренера по художественному мордобою, тот обещал.
Новый год отметили у Лукьяновых, разошлись рано — около двух. Зоя покинула меня ещё через час, расстались не без грусти, но и без драмы.
С утренними сумерками двинулся в путь — к новой жизни.
Дороги замело, ехал неторопливо, только через сутки добрался до съезда с Московской кольцевой в сторону Смоленска. Заправился, нашёл место, чтоб стать носом машины к ветру, поспал пару часов, не вылезая из-за руля и не вырубая двигатель, чтоб не мёрзнуть.
Как только тронулся, увидел девичью фигурку на обочине. Она не голосовала, но среди вьюги даже издалека выглядела холодной и замёрзшей. Притормозил.