— Может, просто не с теми общаешься?
— Статус такой… Разве что завести любовника втихую, чтоб он не знал, за кем я замужем… Но это уже проходила — с тобой. Мне нужен единственный мужчина, это раз.
— Уже немало. А ещё?
— Мне нужна… только ты не смейся… самореализация. Ограничиться ролью «при мужчине» для меня мало, как оказалось. Царица приёмной — это тупик, и он меня бесит. В Москве не удалось устроиться и не удастся, порой смотрю на областные города. Да тот же Минск. У вас же есть театрально-художественный!
— Конечно. С нами в приёмной ждёт дизайнер Екатерина, она как раз закончила его по специальности «изобразительное искусство». Хочешь, расскажет про вуз?
— Не надо. Я не определилась. Понимаю, что так больше жить нельзя, но ещё не решилась — куда бежать, — и без паузы выстрелила: — Знаешь, что ты мне жизнь сломал?
— Ничего себе предъява… Чем?
— Ты единственный, кто на первом свидании сразу стал интересоваться моим внутренним миром, душой, а не заботился лишь, чтоб нырнуть под юбку. Ты ударил пристававшего ко мне хулигана, хоть было уже понятно — между нами кончено. До тебя я воспринимала мужиков просто как похотливых козлов. Вспоминая первого женишка — как ещё и сильно пьющих козлов.
— Отчасти ты права. Таких много.
— Но ты — не такой! — Оксана едва не кричала, и я начал прислушиваться, не найдётся ли любитель фитнеса для подъёма на 8-й этаж без лифта, не стоит, чтоб это слышали другие. — С тех пор живу с Гринбергом, а ищу настоящего, своего! Устроенный, при зарплате — да, это важно, но я без особых претензий, запросто обойдусь скромными условиями. Эти бриллианты красивы, — она взмахнула пальцами, украшенными на несколько тысяч рублей. — Но они не искупают, не заменяют главное, чтоб понимал меня, разделял мои чувства!
— Вдобавок — помогающий с самореализацией и без инстинкта самосохранения.
— Что не так с самосохранением? — она потянулась за другой сигаретой, но передумала. Рука дрожала. Оксана выплеснула эмоции и усилием воли возвращала себя в норму.
— Актрисы — ветреные. Самому себе растить такую… Шучу, не обижайся.
— Ох, Серёжа… А я — не ветреная, я — с железными моральными устоями? Вот и поплатилась. Прости, всё говорим обо мне… Скоро пора возвращаться в приёмную. Ты — один? Эта Екатерина…
Ого, успела приревновать? Кате расскажу, пусть веселится.
— Был не один, сейчас — свободен. Катя Журавлёва — табу, работаем вместе, я же не Гринберг, не завожу служебные романы.
— Не напоминай о нём. Закурила, чтоб иметь повод убегать из приёмной и не слышать его мявканье по селектору. Дома надоел.
Как это не вязалось с картинной позой на момент нашего появления! Точно — актриса. Пусть без образования.
— Раз времени мало… Он видел наш проект?
— Видел. Даже заинтересовался. А как прочитал твою фамилию — за сердце схватился. Закричал: даже в Москве этот негодяй не оставит меня в покое! Сожалею, но он вывернется наизнанку, чтоб торпедировать поддержку со стороны Министерства торговли. Если это всё, что ты хотел узнать, пошли.
Я кивнул. Но почему-то не двинулся с места, смотрел на неё, ничего не мог с собой поделать. И поплатился. Оксана ждала, затем порывисто бросилась ко мне, обняла, прижалась бёдрами, вверху — щекой к щеке.
— Понимаю — ничего не будет. Но… позвони мне. Просто так. Поздравь с 8 Марта. Или раньше, 7 февраля, это мой день рождения. Я вот выговорилась, и чуть легче. Хватит на неделю терпения переносить Гринберга. Серёжа! Я не могу тебя забыть.
Не обнять прижимающуюся к тебе женщину невозможно. Даже чуть коснулся её губами, когда прошептал:
— Хорошо, поговорим. Но лучше ты мне набирай, не хочу звонить, вдруг твой выйдет в приёмную и услышит. Телефоны МАЗа у тебя есть. Идём?
— Идём.
На коридоре остановилась у зеркала.
— Чёрт! Глаза потекли!
Попробовала исправить урон кончиком длинного когтя. Я отдал ей носовой платок.
В приёмной спросила:
— Лев Иосифович не приглашал вас зайти по селектору? Из его кабинета кто-то выходил?
— Вас спрашивал, но не нас. Нет, не выходили, — отрапортовал Михаил Степанович, Катя таращилась на нас с совершенно бесстыжим любопытством.
Оксана уселась на прежнее место, достала маленькое зеркальце, критически себя осмотрела снова. Удовлетворившись техосмотром, тиснула селектор:
— Я здесь.
— Где ты была?
— Выходила покурить.
— Хорошо. Сейчас завершаю. Зови их.
Дальнейшее полностью оправдало предположения миссис Гринберг. Её супруг подготовился прекрасно. В манерах и речи не проскользнуло ни единой ноты, заставившей предположить сведение счётов с бывшим любовником супруги.