По этой логике тракторостроение должно было остановиться на уровне «Фордзон-Путиловец». Мамой клянусь, как говорят на Кавказе, он точно по текущим затратам дешевле, чем МТЗ-80.
В своих эпистолярных шедеврах я как дубиной размахивал неотразимым аргументом: экспортной перспективой. Действительно, у нас есть заготовка 2-х-литрового атмосферного дизеля, слизаны технологии «Мерседес-Бенц» и «Тойота-Моторс», в основной массе не защищённые патентами в Европе, а что защищено — не проблема внести ма-аленькие изменения, объявив моторы исконно советскими, ведущими родословную от русских братьев Черепановых. Причём наработки МИСИС и АН БССР позволяют несколько увеличить ресурс за счёт применения более стойких сплавов, не особо удорожая продукцию. Внедрение дизелей в мелкие авто для организаций сулит экономический эффект в самом ближайшем будущем. На основании изложенного: «Дяденьки большие, подайте, будьте добры, миллиончиков двести на строительство моторного завода в Московской области и позвольте придержать часть валютной выручки от реализации М-2140 на покупку импортного литейного оборудования и особо точных металлорежущих станков с ЧПУ, пожалуйста-пожалуйста…»
Каждая бумага запускалась как баллистическая ракета — после активной фазы полёта, т.е. её предварительного согласования в министерстве и ЦЦ, я уже никак не влиял на траекторию движения, зависящую от многих, в т.ч. случайных факторов, лишь один был стабилен: масса денег требовалась на марафет к Московской Олимпиаде. Мне отвечали уклончиво, порой «через год», после чего я вновь хватался за шариковую ручку — запускать очередного бумажного «першинга».
Чуть меньших вложений требовал новый цех пластмассовых изделий. Мы изготавливали большие пластиковые детали — передний и задний бамперы, правда — по половнике, на целый не хватало мощности оборудования, а также панель торпедо. Это достаточно грубые части машины. Я же мечтал освоить на АЗЛК весьма тонкое пластиковое литьё с напылением отражающего слоя, чтоб избавиться от смежников, в том числе иностранных поставщиков, в изготовлении фар, поворотников, противотуманок и задних фонарей.
Высокогосударственное попрошайничество, а ведь просил деньги в меньшем объёме, чем даёт стране АЗЛК, и ради увеличения выручки, оно ежедневно занимало какую-ту часть рабочего дня, как и бесконечные совещания, в остальном купался как кит в океане в текущих делах. Обнаружил, что, как бы ни было трудно, к осени процессы несколько отладились. Главное, заработали в полную силу мои замы, впитавшие основные идеи «гениального» босса. С каждой неделей появлялось больше минут для технического творчества. В том числе — для продолжения работ над «людмилой».
Показанный по всесоюзному телевидению образец, «почти готовый» для запуска в серию, и близко к нужному уровню не приближался, очередная потёмкинская деревня. Но все такие деревни, показанные публике и начальству, я был намерен довести до реальности, хоть «людмилу» пришлось заново разбирать и пилить.
На скоростях свыше 140 км/ч начиналась вибрация, к 150 усиливалась, далее пропадала. Мы были в шоке — кузов сварен из деталей «березины», более тяжёлой, если 2150 делать с нуля, кое-где, возможно, взяли бы прокат тоньше, но плюнули, десяток кило лишнего веса — не слишком большая плата за скорость внедрения. Но возник какой-то резонанс, непредсказуемый.
Машина превратилась в «безумие самодельщика». Выглядело это так: всё днище увешано пьезодатчиками, включая лонжероны, пачка пронумерованных проводов выходит через специально для этого пробитую дырку в полу под ногами штурмана, Эдгард Львович Линдгрен, которого я сманил из МАДИ, сидит рядом и обычным тестером меряет — какой датчик засекает наибольшие колебания, когда держу скорость 130, 135, 140 и так далее.