Они по очереди убедились, что машина по-прежнему ускорялась и ехала с удовлетворительной для грузовичка скоростью.
— Убедительно, — согласились все трое, но я не остановился на достигнутом.
— Теперь имитируем максимальный перегруз. Я цепляю прицеп от МТЗ, в нём тонна груза, кто-то один садится со мной в кабину, двое, как принято на селе, просто забираются в кузов. Дизель мощностью каких-то жалких 60 лошадиных сил, но с высоким крутящим моментом, и правильно подобранные передаточные числа творят чудеса.
Я не выезжал за ворота завода, зная, что для такой исполинской массы тормоза слабоваты, покружил публику, катаясь между цехами на 2-й передаче, вернулся к гаражу экспериментального. Указатель температуры двигателя ушёл к максимальному, но радиатор не успел закипеть, иначе разрушил бы показуху.
— Да хрен с ней, с внешностью! — воодушевлённо заявил один из пассажиров в кузове, спрыгивая с него. — Да за пять тысяч очередь за ними будет стоять — отсюда и до Домодедово. Что мы должны подписать, чтоб двинуть дело к серийному выпуску?
— Пройдёмте к мне в кабинет. Машина, конечно, получит экспортный потенциал, если кабину оформить в духе РАФа. Но это не к спеху. Внутренний рынок на этот раз важнее.
Житков не возражал.
Валю я не приглашал на демонстрацию, чтоб покрутить попой. Рядом с моей супругой ЕрАЗовский огрызок смотрелся бы ещё более контрастно.
Она не лезла в мои конструкторские замуты, наверно даже не подозревала, сколько их. Чуть отодвинулась на второй план, но не ушла в небытие крупная машина в кузове седан, убийца и ГАЗ-24, и ГАЗ-3102. Над ней работали четверо и не торопясь, начиная с главного — силового каркаса кузова. Мы имели только чертёж 6-цилиндрового V-образного двигателя, исполненного пока в единственном рабочем экземпляре — для выставочной в Женеве «березины», на АЗЛК соорудили массогабаритный макет. Всё же малолитражки — это проходные модели, а вот если удастся заместить «волгу», меня или вознесут, или похоронят.
Не забывал и о спортивных машинах, забыть о них не дали бы братья Большие и Эдгард Линдгрен, мы готовили сразу 4 экземпляра для кольцевых шоссейных гонок в классе 1600, и это должны были быть шедевры. 16-клапанные двигатели с впрыском (это теперь разрешалось) и наддувом (запрещено, но хрен найдёшь) выдавали 180 лошадей при 8500 оборотов, правда, ценой сокращения моторесурса до одной гонки. Коробка — без синхронизаторов, переделанная от «рогнеды», мотор несколько сместился назад, улучшив развесовку. Дорожный просвет между эластичным фартуком под передним бампером и асфальтом составил не более 5 см. Литые диски от «Тойота-Моторс» и широкая низкопрофильная резина R15, тогда как практически у всех конкурентов R13.
Машины шлифовали тщательно и методично. Радиаторы удвоенной ёмкости, как и удвоенная производительность помпы охлаждающей жидкости.
Внешне гоночный «москвич» от собрата для поездок в булочную отличался разительно. Не только привычные пластиковые накладки на арки, позволяющие нацепить нестандартные колёса, капот словно вдавлен внутрь — за счёт смещения двигателя назад и избавления от карбюратора. Обдували — лобовое сопротивление уменьшилось, прижимная сила на переднюю ось на скорости возросла. Несколько меньше будет и воздушный мешок за кормой, куда обязательно пожелает влезть какой-нибудь пассажир.
Если на «копейке» в раллийной раскраске я снял на улице мисс Тольятти, то с такой тачкой, наверно, на меня польстилась бы Софи Лорен. Но я верен Валентине, стало быть, итальянской кинозвезде (ха-ха) пришлось бы вызывать такси.
Кстати говоря, о Тольятти. Министерство задумало выездное совещание, в том числе посвящённое проблемам поволжского автомобилестроения, главного в СССР, я получил приказ участвовать. В город, ставший на одно время почти родным, ехал не с грудью, полной орденов, чтоб всем показать каким стал героем, чувствовал нечто вроде лёгкой ностальгии. А ведь времени прошло всего ничего, просто каждый месяц этой жизни странным образом наполнялся больше, чем год предшествующей.
Сбежал с части протокольных мероприятий и рванул в экспериментально-испытательный цех. Начальник был тот же, добрая половина парней поменялась, но оставшихся хватило, набежали-окружили. Карамышев сразу взял быка за рога:
— Серёга, с ралли — всё? Большой начальник, а погонять не тянет?
— Ещё как тянет. Не поверите, братцы, отказывался от гендиректорства, хотел быть только начальником Конструкторского центра. Так мне всучили обе короны. И правда, не погоняешь.